Кортни Саммерс - Это не учебная тревога

Она разворачивает принесенную одежду. Это платье для школьной постановки «Вестсайдской истории».

— Взяла из закромов драмкружка. — Она с завистью смотрит на мою одежду. — У меня тут нет сменки.

Несколько секунд мы молча глядим друг на друга. Я не знаю, кто мы с ней. Почти подруги? Мы чуть не стали ими, но перестали разговаривать и обмениваться взглядами в коридорах школы. Наверное, этого было не миновать, но я всегда задавалась вопросом, почему перестала общаться со мной она, когда прекратить наше общение должна была я. Мне всегда хотелось узнать у нее, почему.

Мы идем в душ. Я не раздеваюсь, пока меня не скрывает дешевая полиэтиленовая занавеска, затем начинаю медленно снимать с себя одежду. Рубашку, джинсы. Я оставляю их под ногами. Их тоже надо отмыть. Опустив взгляд, я осматриваю себя. Синяки, царапины, ссадины. Я включаю воду. Сначала в трубах раздается гул, а затем на меня обрушиваются струи воды.

Ледяной.

— Черт! — взвизгивает Грейс в соседней кабинке. — Черт, черт, черт, черт, черт!

Я лихорадочно кручу ручку крана с горячей водой. Ничего не происходит. Горячей воды нет. Умом я понимаю, что ее и не может быть, но, боже… Я поспешно растираю тело, пытаясь за максимально короткое время смыть въевшуюся в кожу грязь и кровь. Споласкиваю волосы. Я стараюсь дышать размеренно, воображая, что вода не ледяная, а теплая. Всё это ужасно.

Почувствовав себя достаточно чистой, я сразу же выключаю воду и прислоняюсь к стене, мокрая и дрожащая. Думаю, я управилась меньше, чем за десять минут. Грейс всё еще моется. Выбежав голая в раздевалку, я хватаю и натягиваю на себя одежду, которая липнет к мокрому телу. Сажусь на скамейку и жду Грейс. Она не спешит, и возится в душе дольше, чем следовало бы, и выходит обнаженной. Меня, конечно же, удивляет не то, что она обнажена, а то, насколько она в таком виде… уверена в себе. Она была такой же в мою единственную ночевку у нее. Поздно вечером она переоделась прямо передо мной, и я помню, что подумала при этом: каково это, иметь такое тело, как у нее? То же самое я подумала и сейчас. У нее округлая красивая фигура, у меня — совершенно другая. Я не обладаю телом, которое было бы приятно обнимать. Грейс натягивает платье через голову и расчесывает волосы пальцами. Теперь она выглядит еще более красивой, идеальной и невинной.

— Трейс думает, что, может быть, они еще живы, — небрежно произносит она, словно говорит о погоде, одежде или чем-то подобном. И я бы поверила, что для нее это действительно не так уж и важно, если бы сразу после этих слов ее лицо не исказилось. Грейс начинает плакать, прикрыв глаза рукой.

Я не знаю, что делать.

— Я могу позвать его, если хочешь, — предлагаю я неловко.

— Нет. Боже, я не хочу, чтобы он видел меня такой. — Она опускает руку, дыхание у нее прерывистое и учащенное. — Я думаю, что они мертвы. Думаю, что они мертвы. Мне нужно было произнести это вслух. Они мертвы. Но я не хочу, чтобы Трейс знал, что я так думаю. Я хочу, чтобы он надеялся.

Я уверена, что, где бы ни была сейчас Лили, она в безопасности. Уверена, что она нашла какого-нибудь солдатика, который увез ее в лагерь — в спасательный лагерь, — и что прямо сейчас она в каком-нибудь бункере ест свой паёк. И флиртует.

Я уверена, что происходящее вызывает у нее чувство облегчения.

— Ты замечательная сестра, — отстраненно говорю я Грейс.

— Спасибо. — Она вытирает лицо ладонью. — Эм… не дашь мне минутку?

— Конечно.

Мы смотрим друг на друга.

— Наедине.

— О. Да. Конечно.

Мне хочется спросить ее, помнит ли она, как я ночевала у нее в десятом классе. Хочется сказать ей, что я думала о ней, когда миру настал конец, но я молча выхожу.

Позже одна за другой гаснут лампы аварийного освещения. «Это чудо, что они проработали так долго», — замечает Кэри. Когда Харрисон спрашивает, что это значит для нас, Кэри отвечает, что нам труднее будет передвигаться ночью, в дневное же время естественного освещения будет достаточно. Мы нашли в комнате сторожа несколько фонариков, однако никто не указал на очевидное — что рано или поздно батарейки в них сядут.

Глава 5

Всех будит Трейс.

Он кругами бегает по залу, шлепая кроссовками по полу. С каждой секундой это равномерное шлепанье раздражает всё больше и больше.

Простонав, Райс произносит вслух то, о чем думают все:

— Господи. Я тут на хрен заснуть пытаюсь, Трейс.

— До всего этого дерьма, — отвечает тот, запыхавшись и обегая нас по кругу, — я вставал каждый день в шесть утра и пробегал пять миль. И не собираюсь бросать это дело из-за тебя, Морено.

— В школе есть спортзал, — замечает Кэри.

— Иди на хер, говнюк.

— Свою маму посылай на… — автоматически вырывается у Кэри. Это одна из тех дурацких фраз, которыми раньше парни, не задумываясь, бросались в ответ на посыл, вот только теперь она не к месту.

Трейс резко останавливается.

Слушать их перепалку у меня нет ни сил, ни желания, поэтому я закрываю глаза и снова погружаюсь в сон. Когда я открываю глаза в следующий раз, Трейс уже не бегает. Он сидит на мате рядом с Грейс, и она вертит в руках свой мобильный.

— Аккумулятор сел, — говорит она.

— Неважно, — отвечает Трейс. — Связи нет — я проверял. Даже сообщение больше не передают. Хотя девять дней передавали, так что, наверное, это что-то да значит.

Я закрываю глаза и вновь засыпаю. Просыпаюсь я к завтраку. К рисовым хлебцам, густо намазанным джемом. В этот раз, не знаю почему, но сон уже не идет.

— Зомби, — говорит Харрисон.

— Заткнись на хер, — велит ему Трейс.

Райс смеется. Поначалу его смех резкий и неприятный, но потом Райс начинает хохотать по-настоящему. Он закрывает лицо ладонями, его плечи трясутся от смеха, и мы все молча таращимся на него.

— Простите. — Он вытирает глаза. — Просто… простите.

— Думаете, это правительство? — спрашивает Харрисон, теребя край мата. — И всё это происходит локально? То есть… это правительство сделало с нами?

— Они бы уже нас к чертям собачьим разбомбили, если бы так оно было, — отвечает Кэри.

— Значит, всё это глобально, — приходит к выводу Трейс. — И если это глобально, то сомневаюсь, что за нами кто-нибудь придет.

— Что? Но… — тут же вскидывается Харрисон.

— По радио сообщение еще передают, — говорит Кэри. — Они придут. Я вот что думаю: Кортеж — маленький городишко, так? Значит, им потребуется время, чтобы добраться до нас. Считаете, что у нас тут безумие творится? Тогда представьте, что происходит в больших городах. Там бы у нас не было ни единого шанса.