Евгения Грановская - Замок на Воробьевых горах

Ознакомительный фрагмент

Вика кивнула:

– Да. Он был инвалид. На техфак поступил вне конкурса, за что его многие презирали и ненавидели.

– Он плохо учился?

– Да нет.

Мария посмотрела, как Вика отправила в рот еще один кусочек салата, и спросила:

– Что с ним случилось?

– Точно не знаю, – ответила Вика. – Ходят разные слухи. Одни говорят, что он вылил на себя бензин из баллончика для заправки зажигалки, другие – что облил себя одеколоном. Говорят, когда он кричал, его вопль был слышен даже в соседнем крыле. – Вика передернула плечами. – Жуть!

Девушка отодвинула пустую тарелку, взяла из стаканчика салфетку и промокнула губы. Затем открыла сумочку, достала серебряное зеркальце и стала рассматривать в зеркальце свои зубы. Потом сжала губы, крепко провела языком по верхней десне и снова посмотрела в зеркальце.

Мария, как любая женщина, в присутствии которой другая женщина «чистит перышки», испытала острое желание тоже заняться своим лицом, но тут же обозвала себя дурой.

– Может быть, он не поджигал себя? – спросила она.

Вика отвела взгляд от зеркальца.

– Как это? Вы что, думаете, его кто-то прикончил?

– Время от времени с людьми такое случается, – заметила Варламова.

Девушка подумала и отрицательно качнула головой:

– Да нет, чепуха. Простите за грубое слово, конечно… Чтобы сжечь человека живьем, нужно быть настоящим зверем. Ну, то есть… Я хотела сказать, что у нас таких подонков нет. Всякое, конечно, бывает. Бывает, мальчишки выпивают, спорят, даже дерутся. Но чтобы сжигать друг друга… нет, это невозможно.

– А почему именно мальчишки?

– Что?

– Почему именно мальчишки? Разве девочки не способны на жестокость?

Вика растерянно захлопала ресницами.

– Способны, конечно, но… – Она нахмурилась. – Что-то я не понимаю. Вы что, серьезно?

Мария улыбнулась:

– Нет, конечно. Я просто пошутила.

– Уф-ф… – Вика улыбнулась, блеснув ухоженными зубками. – Вы прямо как следователь.

– А ты говорила со следователем?

– Конечно. Сабуров ведь учился в моей группе. Следователь беседовал с каждым из нас.

– Ясно. Ладно, давай сменим тему.

Но заговорить на другую тему не удалось, потому что в тот момент к столу подошла еще одна девушка. Невысокая, стройная, почти хрупкая, с бледным лицом и длинными черными, не очень чистыми волосами. Глаза девушки были обведены темной тушью. Из проколотой ноздри торчал серебряный гвоздик.

Она скользнула безразличным взглядом по лицу Марии и буркнула, обращаясь к Вике:

– Привет.

– Привет, – ответила Вика тоном, в котором не было и намека на приветливость. – Мария Степановна, познакомьтесь, это Настя Горбунова. Она тоже учится в нашей группе.

– Очень приятно, – сказала Мария.

– Мне тоже, – снова буркнула девушка и воззрилась на Вику. – Вика, мне нужно с тобой поговорить.

– Если ты не заметила, я не одна.

– Я буду в курилке. Подойдешь?

– Возможно.

Черноволосая скользнула взглядом по лицу Варламовой и небрежно бросила:

– До свидания.

Затем, не дожидаясь ответа, отвернулась и быстро зашагала к выходу.

– Твоя подруга? – спросила Мария у Вики.

Та фыркнула:

– Вот еще! Она же готка.

– Кто? – не поняла Мария.

– Ну, есть ребята, которые балдеют от всего, что связано с адом и смертью. Они слушают Мерлина Менсона, Хим и Найтвиш. Читают и смотрят ужастики. Одеваются в черное и напускают на себя зловещий вид. Некоторые воображают себя колдунами и ведьмами. В общем, ведут себя как полные крези, – подытожила Вика.

– Зачем же они это делают?

– Да ни за чем. Просто выпендриваются. Знаете, как про таких говорят? Некрасивые дети небогатых родителей. Нужно же им как-то обратить на себя внимание.

– Ясно.

– К тому же она инвалидка, – небрежно продолжила Вика. – У нее артрит или еще что-то. Иногда ее так кособочит, что смотреть страшно. Ой… – Вика смущенно взглянула на костяной набалдашник трости. – Простите, я забыла, что вы тоже…

– Не напрягайся, – успокоила ее Мария. – Тем более что никакого артрита у меня нет. Пять лет назад я попала в автомобильную аварию, вот с тех пор и хожу с тросточкой. – Мария улыбнулась и добавила: – Как Чарли Чаплин.

– А что, в этом даже есть что-то экстравагантное и импозантное, – улыбнулась в ответ и Вика.

– Для женщины – вряд ли, – возразила Мария. – Но я по данному поводу не парюсь. Скажи-ка, а эта девочка… Настя Горбунова… она не дружила с Колей Сабуровым?

Вика покачала головой.

– Нет. Хотя… – Брови девушки дрогнули. – Однажды я видела, как они вместе сидели в библиотеке. Помню, еще подумала тогда: славная парочка. Калека энд калека. Ой, простите, я опять забыла, что вы тоже…

– Не переживай, – вновь успокоила ее Варламова. – Скажи-ка, а ты легко поступила в университет?

Вика улыбнулась:

– О да. У меня очень хорошая память, мне достаточно один раз прочитать текст, чтобы запомнить его. Впрочем, здесь у всех отличная память. Это ведь Московский университет!

– Значит, у тебя не будет проблем с текстом, – улыбнулась Мария. – Пожалуй, ты действительно можешь сыграть Офелию. Извини, мне пора.

Варламова протянула руку за тростью.

– Вы сейчас куда? – спросила Вика.

– К себе. Прости, я не пояснила. Руководство выделило мне комнату в студенческом общежитии. На тот месяц, пока я буду здесь.

– Ой, как здорово! А вы в каком секторе?

– В секторе «Г». Девятьсот тридцать второй блок.

Брови девушки взметнулись вверх.

– Вы серьезно?

– А что?

– Да нет, ничего. Просто… Мы с вами только что говорили о Коле Сабурове, а он ведь жил в девятьсот тридцать пятом. Совсем рядом. Надо же, какое совпадение!

– Да уж… – Внезапно Мария передумала уходить и убрала руку с набалдашника трости. – Раз уж ты заговорила о нем… Скажи, а Коля Сабуров был замкнутым парнем?

– Ну… – Вика задумалась. – В основном он был очень замкнутым. Но иногда его вдруг прорывало, и он начинал дискутировать с преподавателями и другими студентами.

– О чем?

– Да обо всем. Если речь заходила о квантовой физике, то о квантовой физике, если о наводнении в Таиланде, то о наводнении в Таиланде. Помню, однажды речь зашла о Новом Завете, и Сабуров на полном серьезе заявил, что «второе пришествие» уже состоялось, и мессия давно живет среди нас.

– Гм… – Мария задумчиво облизнула губы. – Интересная точка зрения. Как он ее обосновывал?

– Уже не помню. Меня весь этот бред мало интересует.

– Ты сказала, что он был замкнутым. У него совсем не было друзей?

– Думаю, нет.

– Чем же он занимался в свободное от учебы время?

– Сабуров-то? Известно чем. У него с собой постоянно был пакет, набитый дисками с фильмами.