Даша Пар - Алая колыбель. Любовь Бессмертных

— Малыш, ты серьёзно? — это был удивлённый смех, но в тоже время сокрытая обида.

Он нагнал меня, когда я подлетала к единственной незапертой на ключ двери — запасной выход наверх. Схватив за волосы, он потянул меня назад, чтобы я рухнула со всей силой на пол. Я ждала чего-то подобного, поэтому ловко подсекла его и вскочила на ноги. Пожалев об отсутствии ножа и слишком длинном и неудобном платье, я вцепилась в ручку двери, чтобы открыть её. Себастьян оказался быстрее. В тот момент, когда я была на пороге и уже сделала шаг на лестничный пролёт, он с силой втянул дверь, чтобы прижать меня. Из горла раздалось полузадушенное рычание, и когда он отпустил её, я, не мешкая, развернулась и вцепилась когтями ему в лицо. О, этот сладостный момент, когда твои пальцы погружаются в чью-то кожу! Себастьян, к сожалению, не отреагировал на боль, быстро перехватив правую руку, он вывернул её, а затем прижал меня к стене.

— Не сопротивляйся мне, Соня, — прошипел вампир над ухом.

— Я убью тебя, как и Константина! — хрипло каркнула я, отчаянно пытаясь вырваться.

— Что же, я не хотел этого делать, но видимо придётся, — чуть с сожалением протянул он, а затем резко бросил на пол.

Развернувшись на локтях, я увидела, как он достаёт из-за пояса спрятанный кинжал.

— Ты не посмеешь! — безысходно воскликнула я, пытаясь отползти как можно дальше.

— Когда ты проснёшься — всё уже будет кончено и тебе придётся смириться. Тогда ты будешь только моей, — с полубезумной и расчётливой улыбкой, проговорил вампир. Он с лёгкостью отбил мою руку, прижал коленом к полу, а затем занёс нож.

— Я никогда не прощу то, что ты сделал, — мне стало страшно, очень страшно, ведь я помнила, что было в прошлый раз. Я не хотела окунаться в ничто, не хотела пропадать! Это больно, очень-очень больно. Прямо здесь и сейчас в голове проносились желания крикнуть: «Постой! Я на всё согласна, только не убивай меня!» Но губы предательски онемели, плотно сжатые. Глаза, злые и холодные, выражали ненависть, но не страх. Смерть будет долгой, но я проснусь — вернусь и сделаю всё, чтобы отомстить!

Но ж вошёл точно между рёбер, пронзил насквозь сердце и застрял в теле. Из губ сорвался отчаянный крик боли, который Себастьян подавил своими губами. Его поцелуй был таким, как прежде — нежным, чутким, с нотами вины и сожаления. Я хотела оттолкнуть его, но боль была сильнее, мощнее, она уводила меня в черноту бездны, сужая комнату до размеров его лица. Он задумчиво убрал выбившуюся прядку с моего лица, плавно очерчивая линии скул.

— Я буду ждать твоего возвращения, моя малышка. — Но эти слова принадлежали уже не Себастьяну. Так говорил Константин, он всего называл меня «моя малышка». Память тусклыми, рваными нитками сплеталась с настоящим, выбивая из реальности, путая всё и вся. Я погрузилась во тьму забвения, холодного и одинокого, как и вся моя жизнь.

Я стою над обрывом длинной череды меловых скал. Небо чёрное от грозовых туч. Сильные порывы ветра со льдом как острые ножи пронзают небо насквозь. Идеальный шторм: вздымающиеся огромные валы, вершины которых ураганный ветер раздувает в сплошные тучи брызг и пены, обрушивающиеся на скалы, с рёвом раненного зверя, унося за собой цельные куски камня. Я вижу красные разводы в небе — это закатное солнце едва-едва прорывается сквозь бурю моих чувств. Всё вокруг на миг выцветает зарядами молний, чтобы через несколько секунд раздался страшный гром, отдающий в ушах. За моей спиной бескрайнее насыщенно-зелёное поле, мокрое от дождя. Вся картинка складывается в один повторяющийся сюжет:

На мне чёрное до пола вдовье платье, шёлковая горжетка на шее, украшенная камеей с ликом Мадонны, волосы укрыты сетчатой вуалью, а на руках матерчатые грубые перчатки до плеч. Я босая и мне приятна мягкость и влажность травы, в которой утопают мои ноги. Обрыв — вот ещё шаг! Но стою на месте, раскинув руки — малейшим движением вызывают очередной удар молнии. Запрокинув голову, я ловлю губами собственные слёзы дождя. Его ленты спускаются вдоль моей груди, освобождая душу, порождая желание жить. Короткий взмах — и вот очередной огромный кусок земли вместе с дёрном срывается с грохотом вниз, земля сотрясается под ногами и я смеюсь, делая круговорот. Новый взмах и вот волны обжигают мои ноги солью.

— Сильнее! — вырывается из горла победоносный крик.

И за спиной образуется гигантский торнадо, с разрядами молний в клубах дыма и пепла.

Я чувствую, чувствую эту силу! Она танцует во мне на кончиках пальцев, щекоча нервы, заставляя всё забыть. Закрыв глаза и запрокинув голову, я молча наслаждаюсь покорным буйством природы.

Солнечный свет больно ударил по моим векам. Сощурившись, я непроизвольно сделала шаг назад. Что там, в небе? Откуда солнечные дневные лучи? Я стою в пятне света, словно под прожектором, погружающим остальной мир во тьму. Повернув голову, я увидела его. Того единственного, кто мог нарушить мой сон.

— Зачем ты здесь? — чуть испуганно спросила я, прижимая пальцы к губам.

Вампир молча стоит в таком же солнечном круге, одетый во всё белое с забранными назад волосами. Он не улыбается, не хмурится, только печально-печально смотрит мне в глаза.

— Зачем ты здесь? — закричала я, и молния ударила между нами, электрическим разрядом ударяя по нервам.

— Тебе пора просыпаться, София, — может шёпот, может ветер свищет, но он исчезает, тает на глазах, — я жду тебя.

— И всё-таки я не понимаю, зачем он закрылись, — с силой в голосе протянул мужчина в форме охранника.

— Не кипятись, Рауль, — отмахнулся от него второй охранник.

Они сидели за длинным столом, в окружении нескольких мониторов видео-наблюдения. Серая картинка передавала закрытое на все замки здание и глубокую ночь.

— Да мне кажется, что всё дело в той, как её там… Софи, — прихлебнув пиво, продолжил рассуждать Рауль, не обращая внимания на безучастного коллегу, — я как сейчас помню тот день, она вся такая испуганная да заплаканная, потом он приехал, чуть не снеся шлагбаум. И заметь, обратно он уехал опять без неё! Девица на моих глазах здания не покидала, а тогда как раз была моя смена. А потом всё покатилось как снежный шар, трагическое помешательство доктора Льюиса, а следом и закрытие лаборатории… Помяни моё слово, Гуидо…

— Боже, ты так помешан на всяких теориях заговора и прочей ерунде! — раздражённо воскликнул мужчина, — и ежу понятно, что компания закрылась из-за «Белянки». Кому охота разорится из-за правительственных указов! И то, что они были первыми, ничего не доказывает.

— Ну-да, ну-да, — пробурчал Рауль, надувшись как индюк, а затем ему пришла в голову какая-то мысль. Только он собрался было её озвучить, как Гуидо удивлённо воскликнул, глядя на экран: