Джанин Фрост - На полпути к могиле

— Ого, здорово!

Тимми- то, оказывается, был совершенно прав. Самые настоящие «люди в черном», и они предлагают мне вступить в их ряды. Я обдумала предоставляющиеся возможности и преимущества: восхитительная новая жизнь, не надо прятаться от полиции, закапывать трупы и скрывать от близких, что я собой представляю. Всего шесть месяцев назад я бы кувыркалась от восторга.

— Нет.

Единственное слово повисло в воздухе. Дон моргнул.

— Не хотели бы вы повидаться с матерью?

Слишком уж легко он принял мой отказ. Что-то затевается. Я медленно кивнула:

— Да. Она здесь?

— Да, и мы доставим ее прямо сюда. Не годится вам разгуливать по коридорам, размахивая этой железной дубинкой. Тэйт, скажи охране, чтобы привезли миссис Кроуфилд. И закажи еще одно кресло-каталку. Что-то у меня артрит разыгрался. — Он с наигранным негодованием осматривал свои колени.

Во мне шевельнулось легкое раскаяние.

— Вы сами напросились.

— Дело того стоило, Кэтрин. Надо было доказать, что я прав. Есть вещи, за которые стоит расплачиваться.

Вспомнив Кости, я всей душой с ним согласилась.

Стоило полюбоваться на физиономию охранника, когда он, отворив дверь, увидел Тэйта, поддерживающего выломанную под странным углом руку, и устроившегося на полу Дона. Рейку с кровати я придерживала рукой, а сама лежала как раньше.

— Я споткнулся, а мой напарник хотел мне помочь и упал на меня, — выдал Дон, когда стало очевидным, что требуется какое-то объяснение.

Охранник сглотнул слюну и понимающе кивнул. Дону помогли подняться, а вскоре в кресле вкатили мою мать. На мгновенье мне пришло в голову снова вышибить оконное стекло, схватить ее в охапку и бежать, но одного взгляда на ее лицо хватило, чтобы понять: ничего не выйдет.

— Как ты могла? — заговорила она, едва за ней закрылась дверь.

От ее взгляда сердце готово было разорваться в груди.

— Ты как, мам? Мне так жаль бабушку и дедушку.

Я же их любила… Слезы, скопившиеся внутри, наконец прорвались. Я села и потянулась к ее руке. Она с отвращением отпрянула.

— И ты еще говоришь, что тебе жаль? Ты это говоришь после того, как я видела тебя с тем вампиром!

Она кричала так, что я нервно оглянулась на дверь. Как бы охранник не упал в обморок. Она вдруг заговорила с мольбой:

— Скажи мне, что я ошиблась. Скажи, что они мне лгали, те звери, что убили моих родителей и уволокли меня. Скажи, что ты не е…шься с вампиром.

Я никогда в жизни не слышала от нее этого слова, и в ее устах оно прозвучало особенно мерзко. Взглянув ей в лицо, я поняла, что оправдываются самые страшные мои ожидания. Так я и думала. Она презирала меня.

— Мама, я собиралась тебе о нем рассказать. Он не такой, как другие. Это на самом деле он помогал мне их убивать, а не Тимми. Он много лет охотился за Хеннесси и его бандой.

— Ради денег. — Она хлестала меня словами. — О, я довольно наслушалась от них об этом. Они только и говорили о вампире, который убивает за деньги. А о тебе говорили со смехом, говорили, что где он, там всегда женщины. Так вот чем ты стала, Кэтрин, — шлюхой не-умершего.

У меня вырвался всхлип. Каким грязным все это представлялось ей.

— Ты напрасно его осуждаешь. Он рисковал жизнью, когда вошел в тот дом, чтобы спасти тебя.

— Как он мог рисковать жизнью, если он мертв? Мертв, и повсюду сеет смерть! Это из-за него убийцы пришли в наш дом, и это ты виновата, что связалась с ними. Если бы ты не спала с вампиром, мои родители и теперь были бы живы!

Из всего, что она наговорила, это ударило больнее всего. Пусть я не смогу оправдаться за их смерть, но Кости она винить не смеет.

— Не смей, мама! Не смей! Ты знала, чем я занималась с шестнадцати лет: болталась по клубам, выискивала вампиров. И ты знала, как это опасно. Кому, как не тебе, знать, после той истории с моим отцом, но все равно ты меня поощряла, значит, это твоя вина! И я это делала и не хотела остановиться, сколько Кости меня ни уговаривал, так что это моя вина! Если бы я не встретилась с Кости, если бы я никогда в жизни не спала с вампиром, бабушку с дедушкой все равно могли убить за то, что делали мы с тобой без его участия, еще до него. Если кровь бабушки и дедушки на чьих-то руках, так на моих и твоих. Не на нем. Мы всегда знали, что однажды мой след может привести их к нашему дому; и если кто в ответе за смерть бабушки и дедушки, так это мы с тобой, а вовсе не он.

Она побелела, и ее голос, когда он прозвучал, был тихим и звенел:

— Возможно, ты права. Возможно, я тоже в ответе за убийство моих родителей, и мне до конца жизни не смыть этой вины. Но допустить в свою жизнь вампира я не могу. Я люблю тебя, Кэтрин, но, если ты не порвешь с этой тварью, я не хочу больше тебя видеть.

Слова ударили сильнее, чем пули. Я думала, что готова услышать их, но это оказалось гораздо больнее, чем я думала.

— Не надо так со мной, мама. Кроме тебя, у меня не осталось родных!

Она выпрямилась в кресле, насколько позволяли ей поврежденные ребра:

— Я знала, что это случится. Ты изначально испорчена. То чудовище растоптало твою совесть и вызвало к жизни скрывавшийся в тебе мрак. Я всегда этого боялась. Мне жаль только, что те звери не убили меня прежде, чем я узнала, что оказалась негодной матерью. Каждое слово резало словно ножом.

После похищения, после смерти родителей бессмысленно было убеждать ее, что не всякий вампир — зло. Она тонула в ненависти, и я не в силах была ее спасти.

— Надеюсь, те люди изловят это чудовище и убьют его раз навсегда, — продолжала она. — Тогда ты избавишься от его власти.

Я вскинула голову:

— Кто? О ком ты говоришь?

Она с вызовом ответила на мой взгляд:

— Я рассказала всю правду тем людям, что сейчас вышли отсюда. Сказала, что тебя сбил с пути один из этих нелюдей и что ночью он бежал из дома. Старший из них знает о существовании вампиров. Они его ищут. Надеюсь, убьют. Тогда ты станешь свободной.

— Дон! Идите сюда!

Я вскочила с кровати, распахнула дверь. Охранник, увидев, что я освободилась, начал поднимать пистолет, но Дон оттолкнул его своим высоким креслом-каталкой. Следом за ним подоспел Тэйт.

— Все в порядке, Джонс. Все идет по плану.

— Но она же… она…

Джонс выпучил глаза на железную рейку, болтавшуюся на цепочке наручника, и безмолвно открывал и закрывал рот.

— Ваше дело — стеречь дверь, — прикрикнул Бредли и оттолкнул его в сторону здоровой рукой.

— Ну что, леди, поболтали? — начал Дон.

— Ты самоуверенный сукин сын. Что за игру ты затеял?

Дон держался невозмутимо, словно зашел на чашку чая:

— Миссис Кроуфилд, прошу прощения, но не оставите ли вы нас на несколько минут наедине с вашей дочерью? Охранник отвезет вас в вашу палату.