Брайан Ламли - Демогоргон

Наконец Хумени задернул занавески, так что в комнате воцарился сумрак, и, повернувшись к остальным, заговорил:

— Все вы мои гости, по крайней мере, до сегодняшнего вечера. Поскольку вечером… — Он пожал плечами, — … мне предстоит закончить небольшое дельце в пустыне — после чего, разумеется, всем вам будет заплачено в полном соответствии с предыдущей договоренностью. Джентльмены, — Хумени на мгновение замолчал и кивнул в сторону Амиры, — прошу прощения, и мадам, конечно же, — мы отправляемся на «раскоп»! Мне отлично известно нужное место и то, сколь огромные богатства таятся там под землей. Некоторая их часть тоже будет передана вам в благодарность за ваши хлопоты — разумеется, если все выйдет так, как я того ожидаю.

"Лжец! — подумал Трэйс. — Ту же самую лапшу ты вешал на уши и в 1936! "

И возымела она примерно такой же эффект: послышались перешептывания, за которым последовало напряженное молчание, прерванное лишь стуком ложки, которую тип с панамой на коленях резко бросил на стол.

— Зарытое сокровище? — Его голос дрожал от жадности; и по тому, как он это спросил, стало ясно, что это не вопрос, а, скорее, констатация факта.

Хумени бросил на него яростный взгляд.

— Что я там собираюсь искать — мое дело. Попрошу больше меня не перебивать… Когда мы здесь все закончим — то есть, когда я вам все объясню — приготовьтесь уехать отсюда. Постарайтесь не забывать своих вещей — не оставляйте ничего! Порядок такой: я поеду на «скорой», которую поведет мистер Деккер. Мисс Гальбштейн со своими тремя подопечными будет находиться там же. Мистер Лу Габелла с товарищами поедут за нами на армейских лендроверах, которые сейчас стоят за домом. Эти машины, хоть и списаны, но в довольно приличном состоянии, к тому же в них есть наборы запчастей. Конечный пункт недалеко, однако дорога тяжелая, а я не хочу никаких поломок или аварий. Поэтому мы будем ехать медленно, со скоростью между двадцатью пятью и тридцатью милями в час. По дороге нам вполне могут попасться патрули, так что заранее приготовьте все необходимые документы. Однако в этом плане я не ожидаю никаких неприятностей и убедительно прошу вас по возможности их избегать.

Если у кого-нибудь из вас имеется оружие, избавьтесь от него сразу же, как только мы окажемся в пустыне. Оружие останется только у мистера Виттори — автомат, который мы заранее спрятали в одном из лендроверов. — Он сделал паузу и многозначительно посмотрел на кислолицего типа с панамой. По-видимому это и был Виттори — тот вытер рот тыльной стороной ладони и согласно кивнул.

— Приехав в обитель, — через мгновение продолжал Хумени, — мы сразу же запрем тамошних монахинь в одной из их спален и расположимся со всеми удобствами, приняв определенные меры предосторожности. С наступлением темноты двинемся дальше… в приятной компании профессора Гальбштейна, оказавшего мне неоценимую помощь. Он тоже получит специальное вознаграждение. Однако, двоим из вас придется остаться в обители до нашего возвращения. Должен же кто-то охранять настоятельницу и ее подопечных.

— Только не я! — практически одновременно воскликнули Деккер и Габелла.

Похоже, они уже полностью пребывали во власти мечты о сокровищах. Виттори тоже не заставил себя ждать: — И я не останусь, — прорычал он.

Трэйсу, внимательно наблюдавшему за лицом Хумени, показалось, что глаза у того загорелись потаенной улыбкой, как если бы кто-то подкинул дров в едва тлевшее пламя.

— Очень хорошо, — медленно кивнул он. — В таком случае решено: в обители останутся мистер Роско и мистер Лэнсинг.

Те двое, что сидели справа от Трэйса, продолжали молча смотреть на явно ожидавшего их реакции Хумени.

— Значит вы согласны ? — наконец спросил он.

— Без комментариев, — наконец пожал плечами один из них. — Мы профи, и в деле давным-давно. Нам уже заплатили, причем неплохие деньги. А когда начинаешь совать нос не в свое дело — даже пытаешься сунуть, или только собираешься сунуть — очень скоро лишаешься его. Своего рода воровская честь, понимаете? Будем делать что прикажете.

Хумени кивнул.

— Очень хорошо. И можете не сомневаться, на вашу долю тоже что-нибудь останется. Итак, есть еще вопросы?

"Всего двести или триста! " — подумал Трэйс.

— Нет? Прекрасно! Тогда на этом и закончим. Я хочу, чтобы мы выехали отсюда через час и были в обители около Вифсаиды в два тридцать. — Он повернулся, проковылял через комнату и исчез за дверью…

Ровно в 2. 25 ворота в высокой каменной стене распахнулись, и из них в клубах пыли выехала «скорая помощь» в сопровождении пары изрядно потрепанных серо-зеленых лендроверов. Солнце, отражавшееся от наружных зеркал заднего вида, задних стекол и одной-двух блестящих деталей кузова, ослепило наблюдателя — он следил за ними с находившегося в трех четвертях мили балкона одного из минаретов Дженина.

На наблюдателе была полевая форма со знаками различия полковника израильской армии. Опустив бинокль, он потер глаза и повернулся к капитану, что стоял рядом.

— Это они. Отдайте по радио приказ убрать с их пути все блокпосты и пограничные наряды. Пусть ребята стараются не попадаться на глаза. Я не хочу, чтобы им что-либо мешало. Затем свяжитесь с обителью и сообщите о том, как идут дела. Там будут знать, что делать…

— Есть, сэр! — Капитан нырнул под круглую арку и, оказавшись в небольшой комнатке, заговорил с сидевшим за столом перед радиопередатчиком связистом.

Полковник тем временем снова навел бинокль на маленький караван, слушая, как его приказы передаются в эфир на лаконичном радиожаргоне. Он нахмурился и поджал губы. Три машины продолжали ползти под палящим солнцем как три пыльных жука. Три очень важных жука, с исключительно важным грузом. Но с каким? Полковник пожевал губу, и, продолжая держать бинокль одной рукой, похлопал себя по правому нагрудному карману — просто желая удостовериться, что приказ по-прежнему при нем и все это ему не снится. Вот и рассказывай потом про необычные задания!

Приказ поступил от самого главнокомандующего, который, в свою очередь, лишь выполнял указания свыше, координируя и выполняя некие коллективные требования.

А подписи под этими требованиями… — нет, это просто невероятно! Конечно, это был всего-навсего клочок бумаги, а копия, лежавшая в кармане у полковника, всего лишь ксерокопией — и тем не менее он с радостью сохранил бы ее на память. Правда, на это он не имел права: сверхсекретную бумагу после окончания операции ее следовало уничтожить. Но… о, какие подписи!

Среди них, например, были личные подписи самого израильского премьера, архиепископа Кентерберийского, Его Святейшества Далай-Ламы, Масаки-Шана, Верховного Жреца Ко-су-Ку на Хоккайдо и даже росчерк самого Папы!