Барбара Эрскин - Прячась от света

– Я это тоже допускаю.

– Лучше обойтись без допущений. Может, все-таки стоит нанести ей визит? У тебя есть какие-нибудь неотложные дела в первой половине дня?

– Только отдых, – ответил Майк, печально улыбнувшись.

– В таком случае, друг мой, разобравшись со всем этим, ты, возможно, обеспечишь себе спокойный сон по ночам.

Несмотря на опеку жены, Тони ухитрился положить в свой стакан две полные ложки сахара. Несколько легких сердечных приступов не заставят его изменить своим старым привычкам. Стоит побеспокоиться о более серьезных вещах.

На кладбище было тихо. Солнце светило по-осеннему мягко. Направляясь к пятачку ярко-зеленой травы, Майк остановился возле могилы и, склонив голову, стал ждать, пока Тони закончит молитву. Из куста боярышника на них поглядывала малиновка, то и дело беспокойно трепыхаясь и шурша сухими листьями.

– Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь.

Несколько секунд Тони стоял молча, затем повернулся к своим спутникам.

– По крайней мере, пока все тихо. Не думаю, чтобы эпицентр находился именно здесь.

Он обернулся, словно к чему-то прислушиваясь, потом указал на крест над могилой.

– Знаете что, мне даже кажется, что здесь похоронен вовсе не тот, кого мы ищем. Тут больше чувствуется некое замешательство, какое-то негодование, но ничего зловещего.

Он повернулся к дороге.

– А там, за забором, должно быть, дом Лизы? Настоящая деревенская идиллия – и, конечно же, здесь не обошлось без черной кошки!

На заборе сидела Мин и внимательно следила за ними.

Майк, сам того не желая, вздрогнул. Руфь это заметила.

– Тебя беспокоят кошки, Майк?

Он принужденно рассмеялся:

– Вообще-то я люблю кошек. Но у Эммы они какие-то необычные. Слишком уж умными кажутся! И по-моему, я им не нравлюсь.

– Бирманская порода, вот и все, – сказала Руфь, весело похлопывая Майка по плечу, – по крайней мере та, что на заборе. Норов у нее будь здоров!

– Мы зайдем к Эмме? – И Майк направился было по неровной иссохшей земле обратно к дорожке.

– Думаю, как-нибудь в другой раз. – Тони пошел вслед за ним, протягивая жене руку. – Давай сперва зайдем в магазин.

Он помог Руфи перебраться через ограду. Видел бы он в этот момент лицо Майка! Тони был не очень удивлен столь необычному сочетанию муки и радости, охватившему Майка, когда они повернули прочь от дома Лизы.

В магазине Баркера возле кассы стояла та же самая толстая молодая женщина, что и в прошлый раз. Она завтракала, и в ответ на вопрос Майка, можно ли пройти наверх, лишь равнодушно пожала плечами. Ничего не изменилось, разве что теперь в магазинчике было два покупателя. Они бродили среди корзин с дешевой пластиковой посудой и на новых посетителей не обратили никакого внимания. Майк направился к лестнице, но, подойдя к ней, остановился.

– Хочешь пойти первым? – спросил он.

Тони внимательно посмотрел на Майка и кивнул.

– Ты уверен, Тони? – шепотом спросила Руфь.

Муж даже рассердился.

– Я не стал бы делать что-то, что считаю опасным, – сказал он, взглянув на жену, и, сжав ее руку, добавил. – Или чересчур тяжелым для слабого стариковского сердца, если тебя это беспокоит.

Руфь кивнула и улыбнулась. Она взглянула на Тони, который пошел первым, на Майка, и отправилась вслед за ними.

У Майка то и дело захватывало дух, хорошо еще, что Тони идет впереди него. Он как щит!

На втором этаже все остановились и оглядели комнату.

– Это было здесь? – Тони вопросительно посмотрел на Майка.

Тот кивнул:

– Человек на видеокассете стоял как раз на этой лестнице, по которой мы только что поднялись.

– Вот и хорошо.

Тони поставил сумку на пол и вынул из нее белый стихарь. Надел его, как следует завязал пояс. Медленно пройдя по комнате, он уселся на край дорожного сундука лицом к окну. Майк и Руфь остались на лестнице. Тони закрыл глаза. В комнате было очень тихо.

Майк попытался прочесть молитву. Сегодня здесь особенно сильно пахло стиральным порошком. Около стены стоял огромный ящик, в нем лежали коробки с дешевыми моющими средствами. Белая пыль просыпалась на дубовый паркетный пол. Запах порошка казался еще сильнее из-за привычной атмосферы этой комнаты, источаемой покрытыми пылью старыми досками, веками нагреваемыми солнечными лучами, что льются сквозь маленькое окошко. Милая, старая, тихая комната, вполне безобидная...

Майк постепенно расслабился. Прислонившись к стене и глядя на склоненную голову Тони, он слышал собственное дыхание, медленное, спокойное, и его страх проходил.

Совершенно неожиданно его оглушил страшный крик. Майк вздрогнул, в ужасе оглядывая комнату. Руфь не шелохнулась.

Тони обернулся и посмотрел на него.

– Ну как, слышали?

Майк кивнул. Лицо его было бледным как мел.

– Что слышали? – Руфь была явно озадачена.

– Помолись за нас, дорогая, – ответил Тони, поднимаясь с сундука. – У нас гость!

Майк в изумлении взглянул на Руфь. К его удивлению, она спокойно закрыла глаза. Губы ее зашевелились, она начала читать молитву. Тони жестом показал Майку, чтобы тот подошел к нему и встал рядом.

– Ты слышал крик? – Тони старался говорить как можно спокойнее.

– Скорее я почувствовал его.

Тони нахмурился:

– Молись, Майк. Соберись с силами.

Температура резко снижалась, как и в прошлый раз, когда Майк приходил сюда, и казалось, что в комнате становится все темнее.

Майк сжал руки в кулаки:

– Господь со мной...

Какое-то легкое облако пролетело по комнате, пробежало по ящикам и стало надвигаться на него. Рядом тихо стояла Руфь, глаза ее были по-прежнему закрыты, губы едва шевелились, шепча слова молитвы.

– Господи Иисусе, с нами сила имени Твоего, – голос Тони не дрогнул, – да укроют нас Твои ангелы. Дай нам силы и сохрани нас!

Облако было прозрачное, как паутина. Теперь оно повисло в воздухе и почти не двигалось, застилая собой свет, сочившийся сквозь маленькое окошко. Вот облако дотронулось до его щеки, руки – Майк почувствовал легкое прикосновение и в ужасе отпрянул, глаза его округлились. Оно подобралось к Тони и плавало вокруг него, словно слегка поглаживая его фигуру.

– Отче наш, – голос Тони звучал все так же твердо, – иже еси на небесех...

Вдруг Тони замолк. Майк слышал, как он откашлялся. Рука его поднялась ко рту, словно ему было тяжело дышать.

– Тони! – Руфь открыла глаза и бросилась к нему. – Тони, не падай духом! Христа ради, соберись с силами!

Облако проплыло мимо них, медленно поворачиваясь, вращаясь в одном-двух футах от земли.

Майк пытался шевельнуться.

– Христос да будет с нами...

Он едва дышал. Облако окутало его, коснулось лица, закрыло собой его нос, рот, холодной пленкой затянуло глаза. Казалось, в комнате движется множество теней – но он не мог их разглядеть. Майк отчаянно хватал ртом воздух, чувствуя, как какая-то липкая холодная вата заполняет легкие. В голове его зашумело. Он чувствовал, что сейчас потеряет сознание.