Трой Деннинг - Безумный бог

- Перестаньте! - Расталкивая души, он пробрался в середину.- Мистра не появится! Ей на нас наплевать!

Толпа примолкла, все молча уставились на патриарха.

- Простите меня. - Адон медленно поворачивался, кружась на месте. - Мистра обманула меня, и я невольно обманул вас.

К патриарху шагнула красивая чародейка, оглядела его с головы до ног и, покачав печально головой, отвернулась.

- Пустяки, - сказала она. - Это всего лишь бедняга Адон.

Адон вцепился ей в руку:

- Я видел истинное лицо Мистры! Она злобная ведьма! Если она заботится о нас, то почему тогда не прислала за нами своего вестника?

- Пришлет, - ответила другая душа, это заговорил высокий чернобородый колдун. - Мы должны верить, что пришлет.

- С какой стати! - закричал Адон. - Неужели вы не понимаете, что она нас обманула?

- Бедный Адон.- Чародейка дотронулась до его щеки. - Бедный, безумный Адон.

Адон отбросил руку чародейки:

- Послушайте меня! Глаза Мистры горят ненавистью! Ее рот наполнен ядовитыми клыками…

- Хватит! - Чернобородый колдун толкнул Адона в грудь, свалив его на землю. - Если мы прислушаемся к безумным речам патриарха, то нас постигнет его участь. Он Неверный!

- Неверный! - В ужасе повторил Адон.

- Мы должны покинуть его. - Чародейка попятилась, вынуждая души за ее спиной сделать то же самое. - Его безумие уничтожит всех нас.

Толпа тут же отплыла в сторону, оставив Адона одного на равнине Фуги. Он смотрел им вслед, а когда они отошли настолько, что он уже не слышал их молитв, он перекатился на колени, сложил молитвенно руки и взглянул на небеса:

- О Келемвар, Повелитель Мертвых и Судья Проклятых, услышь призыв своего мертвого друга Адена…

37

Почитатели Кайрика в Зентильской Твердыне представляли собой самую странную группу Преданных во всем Фаэруне. Все семнадцать человек жили в одном холодном каменном зале, спали в одних яслях, устланных соломой, мылись в одной и той же лохани, ели из одной и той же деревянной миски и делили с остальными свои личные вещи без какой-либо вражды или злобы. По их словам, они так поступали из-за многочисленных лишений, которые терпел их город и в особенности их храм, но любой глупец сразу увидел бы, что им по душе такой порядок вещей. Когда мы сидели на голом полу, передавая по кругу миску с кашей - у них даже не было одной ложки на всех, - то все время слышались шутки и смех, и никто не жаловался, когда, опустошая миску, вынужден был наполнять ее из котла.

У огня стояла Сванхилда и рассказывала о моем въезде в город:

- А Малик им и говорит «Я Преданный нашего Повелителя Кайрика, Единственного и Вездесущего». Его не заботило, что охрана или кто еще узнает в нем Истинного Верующего!

Сванхилда больше не выглядела каргой, после того как побывала в храмовой бане. Она и меня вымыла, - как я уже говорил. Верующие Зентильской Твердыни все делили между собой, - и мы оба переоделись в одинаковые льняные одежды, в которые рядились все обитатели храма. Ее наряд обтягивал фигуру довольно ловко, так что она выглядела в два раза моложе, чем тогда у ворот; впрочем, я успел убедиться в этом еще в бане.

- Он пнул охранника, - Сванхилда задрала подол и показала красивой ножкой, как это было, - и въехал в Зентильскую Твердыню гордо, словно сам лорд Оргот. А потом, когда его начали закидывать репой, Хала встала на дыбы и принялась раскраивать черепа, а Малик возопил: «Вот что ждет тех, кто оскорбляет Единственного!»

Сванхилда ткнула пальцем в пол и заговорила басом, хотя у меня голос гораздо выше. Ее соратники громко загоготали, но они смеялись не надо мной, а над теми богохульниками, чьи черепа размозжила копытами Хала.

- «Таков гнев Кайрика!» - вопил он, а охранники начали стрелять из самострелов. (Дойдя до этого места в рассказе, Сванхилда уставилась на меня, и я никогда еще не видел столько преданности в глазах женщины.) Он не получил даже царапины. Видели бы вы лица охранников!

Я почувствовал, как запылали мои щеки, ведь Сванхилда уже успела намекнуть, что хотела бы поухаживать за мной после обеда. По правде говоря, она раздавала такие смелые авансы, что удивительно, как я до сих пор не насладился ею, особенно если учесть, что я провел вдали от жены столько лет. Но что значили для меня женщины, когда где-то рядом находилось «Истинное жизнеописание»? Я ни о чем другом не мог думать, как только о том, чтобы выкрасть книгу, и вылечить Единственного от безумия, и спастись от Города Мертвых, и о том, какую великую награду я получу от Кайрика, после того как он выиграет свое дело в суде. Разумеется, меня также волновало то, что оставалось всего четыре коротких дня на все дела, и то, что найти Физула Чембрюла будет очень нелегко в незнакомом городе, тем более разрушенном, и вполне возможно, что у него вообще не окажется «Истинного жизнеописания Кайрика». Но больше всего я думал об ужасных последствиях для Церкви Единственного, если какая-то часть моего плана не удастся, а потому меня не интересовали ни еда, ни сон и, конечно, не интересовали развлечения с женщинами.

- Малик! - Сванхилда потрясла меня за плечо: я настолько погрузился в свои мысли, что даже не заметил, когда она отошла от очага. - Настоятель Форнолт интересуется, какое заклинание ты использовал.

- Заклинание? - Я тряхнул головой, чтобы прийти в себя, и нашел глазами среди сидящих в круге Форнолта Черное Сердце. Настоятель, как они его называли, был человеком лет пятидесяти, со змеиным взглядом, такой же тощий, как любой из его прислужников, и готовый в любую секунду оскалиться в драконьей улыбке. На указательном пальце он носил железный перстень с печаткой а виде черепа на фоне взорвавшейся звезды. - Не знаю я никаких заклинаний.

Форнолт сморщил свой гладкий лоб, но улыбка каким-то образом не исчезла с тонких губ.

- Так ты не Церковник?

- Нет, я - Нашедший Книгу. - Я успел рассказать Сваихилде, когда она терла мне спинку в бане, о том, что нашел «Кайринишад». В то время в бане мылось еще несколько человек, так что мой рассказ быстро разлетелся по всему храму. - Я никогда не нуждался в магии, чтобы служить Единственному и Вездесущему.

Улыбка Форнолта стала кислой.

- Я это уже слышал, но чары Великого Уничтожителя гораздо сильнее моих собственных. (Настоятель и его служители прозвали Физула Чембрюла Великим Уничтожителем, ибо он был тем самым человеком, который зачитал «Истинное жизнеописание» в утро Разгрома, растоптав веру Зентильской Твердыни в Кайрика.) Ты прости меня, но я считаю странным, что Единственный прислал того, кто не знает магии, наказать своего врага.