Дин Кунц - Покровитель

– Оставшиеся в живых эсэсовцы нажали кнопки на поясах мертвых, – сказал Стефан, – и послали тела обратно.

– Но почему они не убрали голову? – спросила Лаура, которую тошнило от такого разговора, но которая была слишком взволнована, чтобы не задавать вопросов.

– Должно быть, она откатилась от тела в кучу мусора, – сказал Стефан, – и они не успели ее найти за те несколько секунд, которые были в их распоряжении. Если бы они обнаружили ее, они могли бы положить ее на труп. Все, что находится у путешественника во времени, отправляется с ним обратно в прошлое. Но приближающийся вой сирен и темнота на улице… не дали им возможности найти голову.

Крис, который должно быть питал отвращение к такого рода подробностям, заерзал на стуле, скрестил ноги под собой и сидел молча. Может быть, отсеченная голова делала для него присутствие смерти более реальным, чем все пули, которые направлялись в него.

Лаура обняла его, пытаясь заверить, что им удастся выбраться из всего этого живыми. Но эти объятия были больше нужны ей, чем ему, так как она не была уверена в том, что им удастся победить.

Для ленча и обеда она принесла еду из китайского ресторана, стоящего на другой стороне улицы. В прошлую ночь никто из служащих ресторана не признал в ней известную писательницу, поэтому она чувствовала себя в относительной безопасности. Хотя было глупо куда-то выходить и рисковать быть узнанной.

В конце обеда, когда Лаура убирала остатки пищи,

Крис достал два шоколадных пирожных, в каждое из которых было воткнуто по желтой свечке. Он купил пирожные и упаковку свечей в супермаркете «Ральф» вчерашним утром и прятал их до этого момента. Он торжественно вынес пирожные из ванной, где тайно воткнул в них свечи и поджег их, золотые огоньки пламени отражались в его блестевших глазах. Он усмехнулся, когда увидел, что удивил и обрадовал ее. В действительности она едва сдержала слезы. Она была тронута тем, что, несмотря на страх и опасность, в которой они находились, он подумал о ее дне рождения, хотя, наверное, такой была сущность отношений между детьми и матерями.

Они втроем съели пирожные, а в дополнение еще пять булочек с счастьем, которые она купила в ресторане.

Лежа на кровати, Стефан разломил свою булочку.

– Если бы только это была правда: «Ты будешь жить в мире и согласии».

– Это еще может стать правдой, – сказала Лаура. Она разломила свою булочку.– О, думаю мне этого хватает: «Приключения будут сопутствовать вашей жизни».

Когда Крис разломил свою булочку, в ней не оказалось листочка с судьбой.

Страх пронзил сердце Лауры, как будто пустая булочка означала, что у Криса нет будущего. Суеверный нонсенс. Но она не могла скрыть своей неожиданной тревоги.

– Вот, – сказала она, быстро протягивая ему оставшиеся две булочки.– У тебя будет две судьбы.

Крис разломил первую булочку, прочитал записку про себя, рассмеялся, потом прочел ее вслух: «Тебя ждет известность и счастье».

– Когда ты разбогатеешь, ты поддержишь меня материально в старости? – спросила Лаура.

– Конечно, мама. Если… ты только будешь готовить мне свой замечательный овощной суп.

– Ты хочешь заставить свою старую мать зарабатывать таким способом на жизнь?

Улыбаясь спору между Лаурой и Крисом, Стефан Кригер сказал:

– Похоже, он очень жестокий человек?

– Он может заставить меня даже мыть полы, когда мне будет восемьдесят, – сказала Лаура.

Крис разломил вторую булочку: «В жизни ты будешь получать удовольствие от книг, музыки и искусства».

Ни Крис, ни Стефан, казалось, не заметили, что две судьбы как бы противоречили друг другу, подтверждая в итоге отсутствие предначертания в пустой булочке.

«Эй, ты теряешь рассудок, Шан, – подумала она.– Это всего лишь булочки со счастьем. На самом деле они ничего не предсказывают».

Когда свет был выключен и Крис уже спал, Стефан заговорил с Лаурой из темноты:

– Я придумал план.

– Как уничтожить институт?

– Да. Но это сложно и нам понадобится очень многое. Я не уверен… но думаю, что все необходимое можно купить.

– Я достану все, что нужно, – сказала она уверенно.– У меня есть связи.

– Нам понадобится много денег.

– С этим сложнее. У меня осталось всего сорок долларов, и я не могу снять деньги со счета, потому, что это оставит запись…

– Да. Это наведет их на наш след. У тебя есть кто-нибудь, кому ты доверяешь, кто даст тебе денег и не расскажет никому, что видел тебя?

– Ты все знаешь обо мне, – сказала Лаура, – значит, ты знаешь о Тельме Акерсон. Но я не хочу впутывать ее в это. Если что-нибудь случится с Тельмой…

– Она ничем не рискует, – настаивал он. На улице снова забарабанил дождь. Лаура сказала:

– Нет.

– Но она наша единственная надежда.

– Нет.

– Где еще ты найдешь деньги?

– Мы найдем другой способ, который не требует много денег.

– Будем мы действовать по этому плану или по другому, нам все равно понадобятся деньги. Твоих сорок долларов хватит еще на день. А у меня ничего нет.

– Я не хочу рисковать Тельмой, – сказала она твердо.

– Я уже сказал, что мы можем сделать это без риска, без…

– Нет.

– Тогда мы проиграем, – сказал он мрачно. Она слышала шум дождя, который превратился в ее мозгу в разрывы бомб второй мировой войны, а потом в дикий и молящий крик толпы. В конце концов она сказала:

– Но если мы даже сделаем все без риска для Тельми, что, если СС следит за ней? Они наверняка знают, что она моя лучшая подруга – моя единственная настоящая подруга. Ведь они могли послать кого-нибудь в будущее, чтобы он следил за Тельмой, в надежде, что она приведет ко мне.

– Это довольно сомнительная возможность найти нас, – сказал он.– Им нужно только посылать людей в будущее, в февраль, март, апрель, месяц за месяцем, чтобы просматривать газеты, пока мы где-нибудь не объявимся. Каждое такое путешествие занимает только одиннадцать минут их собственного времени, и рано или поздно такой метод сработает, потому, что мы не можем скрываться до конца своих дней.

– Хорошо.

Он долго ждал, потом сказал:

– Вы как сестры. И если ты не можешь обратиться за помощью к сестре в такое время, как это, кто еще поможет тебе, Лаура?

– Если мы сможем получить помощь от Тельмы без риска для нее… мы можем попробовать.

– Начнем с утра, – сказал он.

Это была дождливая ночь, которая навевала на нее сны, наполненные раскатами грома и вспышками молний. Она просыпалась в ужасе, но дождливый шторм в Санта-Але был лишен этих шумных предзнаменований смерти. Это был сравнительно мирный шторм, без грома, молнии и ветра, хотя она знала, что так будет не всегда.