Максим Перфильев - Нечто в лодке по ту сторону озера...

Я застыл на несколько секунд в одном положении, выдержав некоторую паузу, потом ухмыльнулся и, не меняя взгляда, медленно отодвинулся назад, погрузившись на мягкую спинку дивана.

Мы с Виталием сидели и смотрели друг на друга некоторое время, затем оба улыбнулись, и Виталий закачал головой.

Наступила тишина.

Наконец, Ольга, глубоко затянувшись, затушила сигарету в пепельнице, и произнесла:

— Если ты такой умный, скажи мне тогда, почему в этом мире столько зла. Если Бог есть — почему Он позволяет людям убивать друг друга? Почему Он позволяет насиловать друг друга? Почему Он допускает автокатастрофы? Почему Он допускает войны? Почему у меня мама умерла, когда мне двенадцать лет было? Почему люди верят и все равно в их жизни происходят несчастья? Почему все это?

Я спокойно посмотрел на Ольгу.

Затем я развел руками и произнес:

— А я не знаю.

Ольга усмехнулась и наклонила голову.

— Ну, вот видишь.

— Что "ну, вот видишь"? — удивился я, — Что… а-а-а… я и не должен все знать. Я не могу все знать. Это не входит в мои обязанности. Я не могу ответить на этот вопрос. Я не знаю. Что, думаешь, у меня есть ответы на все вопросы? Нет… Я такой же как и ты… У меня у самого, знаешь, сколько вопросов? Знаешь, сколько у меня вопросов? Причем, у меня такие вопросы. У меня такие охрененные вопросы. Тебе такие вопросы даже и не снились. Ты над такими вопросами даже и не задумывалась никогда. Ты, вообще, даже в самых кошмарных снах не могла представить, что такие вопросы могут быть, в принципе. Там такие вопросы, что если я начну их щас озвучивать, у тебя волосы дыбом встанут. А там, где у тебя выбрито, они начнут расти усиленно, чтобы дыбом встать. Если я начну щас свои вопросы перечислять, ты на двенадцатом вопросе возьмешь ножик в руку и вены себе вскроешь. У меня такие вопросы, что я могу своими вопросами любые уши сушить. От моих вопросов цветы вянут. Я силой мысли одних своих вопросов цветущий лес могу в Сахару превратить. А если ко мне придет экстрасенс и начнет сканировать мои мысли — у него башка взорвется и мозги по стенкам растекутся и вонять будут всю неделю от моих вопросов. Ты даже представить себе не можешь, какие у меня вопросы и сколько их у меня…

Я сделал паузу и затем добавил:

— И тем не менее, я продолжаю верить… Потому что у меня для этого есть свои причины… и свои основания.

Ольга посмотрела на меня так многозначительно. Сидя на стуле в закрытой позе, чуть согнувшись, положив ногу на ногу и скрестив руки внизу животу — она слегка изогнулась своим красивым телом так очень элегантно и чуть наклонив голову, и произнесла:

— Молодец.

— Спасибо. Я тоже уважаю себя как личность, — ответил я с значительной долей иронии.

Кажется, на этом наш спор был закончен.

Возможно, я был излишне груб… ну, так совсем немного… но оставалось надеяться, что моя фраза "Я такой же как и ты", случайно оброненная и где-то там затерявшаяся в моем монологе, оказала хоть какое-то положительное воздействие.

А вообще — не надо было меня трогать в таком уставшем, озлобленном и промокшем под дождем состоянии.

Кажется все начинали это понемногу понимать. Хотя кто-то уловил эту мысль еще с самого начала.

В общем, мы так и продолжали еще долгое время так или иначе с переменным успехом взаимодействовать друг с другом в этой квартире посреди ночи, забавляя себя игрой в карты и иногда устраивая дополнительные развлечения в виде каких-нибудь споров. Напряжение между мной и Виталием и Ольгой никуда не исчезло, а лишь приобрело новый вид, перейдя в некий такой вялотекущий конфликт, в котором лично мне просто не охота было за что-либо напрягаться.

Виталий искал повода, где бы можно было меня как-то подколоть. Я это видел и в свою очередь вырабатывал ответную тактику, наблюдая за его действиями, и пытаясь отыскать у него слабые места и причины для насмешки, если вдруг мне придется защищаться.

Одним из таких моментов был случай, когда Виталий в очередной раз вышел из туалета, закрыв за собой дверь и выключив свет. Поправляя ремень, он с серьезным видом обратился ко мне.

— Слушай, Костя, у меня к тебе дело есть — очень важное. Одна просьба. Поможешь?

Я практически лежал на диване, развалившись, и упершись коленками в стол, держа перед собой на животе карты, и немного отстраненно размышлял о том, как бы мне выиграть хоть одну партию.

Когда ко мне обратился Виталий, я неохотно оторвал взгляд от своих двух королей, бубнового туза и двух шестерок, одним глазом искоса посмотрев в сторону этого менеджера, от которого я почему-то не ждал ничего хорошего.

Не дожидаясь моей более притязательной реакции, Виталий произнес:

— Помолись, пожалуйста, за наш унитаз, а то он чо-то как-то засорился. Может, Бог ответит тебе.

Ой, какая охрененная шутка. Пару человек в комнате даже улыбнулись.

— Может, Бог пошлет ангела с вантузом. Вот если я увижу ангела с вантузом, ковыряющемся в нашем толчке — вот тогда я, возможно, поверю в Бога.

Я перевел свой взгляд обратно на свои карты, которые были у меня перед носом и, улыбнувшись, глубоко вздохнул.

— Смешно, да, смешно, — произнес я и выкинул свои две шестерки на стол Ольге, которая и так уже не знала, как отбиваться.

— А чо ты на меня-то злишься? — произнесла она, улыбаясь.

— А я сразу, что б двух зайцев одним выстрелом.

— Вот, Виталий, блин, из-за тебя все, — проговорила Ольга, загребая себе кучу карт, потому что, видимо, моя пиковая шестерка не оставила ей другого выбора.

— О, приколитесь какой кроссворд, — вошел в комнату Стас с развернутым листом газеты, причем с большим развернутым листом газеты — формата А1. На всем этом огромном листе располагался такой же огромный кроссворд.

Все посмотрели на это невероятных размеров совершеннейшее орудие в способе убивания большого количества времени.

— Триста пятнадцать вопросов! — с изумленным и одновременно восторженным лицом произнес Стас, уткнувшись взглядом в этот газетный лист.

— На весь день хватит, — заметил Виталий.

— Не, такие кроссворды, ребята, надо разгадывать в большой компании всем вместе, — заверила всех Марина.

— Н-да уж, наверное.

Стас сложил развернутую газету три раза и кинул ее на диван чуть справа от меня.