Анна Черных - Лилия с шипами

Я подошла к своему дому. Что-то словно ворохнулось в груди, когда я остановилась около двери, ведущей в подъезд. Казалось, с тех пор как у меня случился первый приступ, вот здесь, на этом самом месте, прошло несколько лет. И вообще, все это было не со мной… Я прислушалась к себе — не подает ли внутренний радар опасности сигнал? Что ждет меня в родных стенах? Или — кто? Не поступаю ли я так же опрометчиво, как Танька, которая очертя голову помчалась к себе домой? Что-то кольнуло меня — где-то она сейчас? Слов нет, она поступила со мной премерзко, но все-таки, не заслуживала той участи, что возможно, уготовил ей этот проклятый Муся… Стоп, не отвлекаться! Сейчас не тот момент, чтобы думать о посторонних вещах.

Я попыталась настроиться, впервые решив попробовать сознательно применить свое чувство опасности. Расслабилась, и представила себе подъезд, лестницу, квартиру… Нет, не ощущалось совершенно ничего подозрительного, даже поселившаяся во мне было, фобия — боязнь собственного подъезда, куда-то ушла. Откуда-то явилась уверенность, что там меня не подстерегают никакие неприятные сюрпризы. По лицу прошелся легкий ветерок. Я открыла глаза и увидела, что рядом со мной стоит и размахивает ладонью какой-то мужчина.

— Девушка, с вами все в порядке?

— Ой! — подпрыгнула от неожиданности я. — Д-да… просто задумалась…

— А-а, ну тогда ладно, а то мне показалось, что вам нехорошо…

Он зачем-то принюхался и, тяжко вздохнув, зашагал дальше. Зачем это он меня обнюхивал? Тьфу ты, да он решил, что я пьяная! Ну, здорово… Хоум, свит хоум… Ладно, бог с ним. Размяв зачем-то пальцы, я подошла и решительно открыла дверь.

В подъезде как обычно, было темно и сильно пахло кошачьей мочой. Наверху хлопнула дверь. Я подскочила от оглушительного эха, раскатившегося по лестнице, кто-то с топотом пронесся вниз и остановился. Снова хлопнула дверь, видимо, чьи-то дети бегали друг к другу в гости.

Постояла немного, привыкая к темноте. Вытянула руку вперед, чтобы нащупать стену, и тут мне почудился какой-то звук. Что-то урчало совсем рядом со мной, словно под лестницей работал маленький движок. Глаза уже немного привыкли к темноте и после нескольких минут усиленного вглядывания я, наконец, смогла разглядеть два горящих маленьких огонька, светившихся яростно из-под лестницы. Что за…

— Киса? — вопросительно произнесла я, сильно сомневаясь, что там действительно кошка. — Кис-кис!

На втором этаже скрипнула дверь, щелкнул выключатель и меня ослепил свет.

— Сенька, хоть бы лампочку включил, когда домой шел! — послышался женский голос. — Витек со школы будет идти, дверь собственную не найдет!

Дверь с треском захлопнули, и снова наступила тишина. Кота не было ни видно и не слышно. Не знаю, почему я к нему прицепилась, но все же наклонилась и вновь позвала:

— Кис-кис-кис!

Из-под лестницы вновь заурчало, и опять показались те, испугавшие меня, огоньки. Я вытянула руку, стараясь привлечь внимание животного. Получилось. Урчание усилилось, и огоньки немного приблизились. Кот вышел из тени и тут, я с удивлением узнала в зверьке собственного кота, Челленджера! Его морда была расцарапана, уши кровоточили, видимо, обкусанные местными котами, яростно защищавшими свою территорию от домашнего зажравшегося чужака, шерсть торчала дыбом, впалые бока ходили ходуном.

— Челли! — воскликнула я, позабыв про всякую осторожность. — Откуда ты здесь?

Кот медленно шел ко мне, выгнув спину и продолжая урчать все громче и громче — мол, ну шо, хозяйка, звала? Теперь держись, щас я с тобой разберусь!

Мне стало жутко — неожиданно вспомнилось его нападение на меня. Отчаянно зачесались поджившие царапины на руке, отставленные давно не маникюренными кошачьими когтями. И тут внезапно страх исчез, словно его выключили, а вместо него волной накатила безмерная нежность к несчастному, напуганному животному. В памяти всплыла картина, которая мне привиделась при встрече с волком. Если у меня с ним возникла ментальная связь, ну неужели же не получится с собственным котом? Я закрыла глаза и попыталась представить свою нежность в виде теплой, переливающейся перламутром волны, окутавшей меня и кота. Он остановился и словно поперхнулся собственным урчанием. Понимая, что торжествовать победу рано, я медленно присела на корточки и осторожно протянула ему руку.

— Кис-кис, малыш, — прошептала я. — Иди же ко мне!

Кот тряхнул головой, быстро подошел ко мне, и ткнулся мордой в подставленную ладонь. Я задохнулась от радости — мой кот снова мой! В следующие минут пять я самозабвенно чесала ему подбородок, а он, совсем как раньше, выгибал шею, терся о мою руку, и урчал, но уже совсем иначе.

Наконец я опомнилась — сижу тут, словно больше никто и ничего мне не угрожает, надо поскорее убираться отсюда. Подхватив кота на руки, быстро пошла вверх по лестнице.

— Домой, домой, скорее, домой, — приговаривала я тихонечко.

А кот, словно понимая, что ему говорит хозяйка, разнежился уже совершенно безобразным образом, и валялся у меня на руках, словно на диване, толкая мой подбородок своей всклокоченной, весьма неприятно пахнущей помойкой, головой.

— Как же ты оказался в подъезде, а, малыш? — спросила я кота, преодолевая четвертый лестничный пролет, — Убежал, что ли?

Кот в ответ замурлыкал еще громче, да так, что негромкое эхо прошло по стене.

— Ладно, сейчас узнаем, — пообещала я ему.

Но вот, наконец, и родная дверь. Никакого страха я по-прежнему не чувствовала, уверенность что там никого нет, и быть не может никуда не делась. Придерживая одной рукой кота, другой я вынула из кармана ключ и хотела открыть дверь, но все же остановилась. Постояла несколько минут у порога, напряженно вслушиваясь в тишину, царившую за дверью. Потом, помедлив, шагнула к двери напротив и нажала кнопку звонка. Послышались шаркающие шаги, щелкнул замок, и дверь приоткрылась на длину цепочки.

— А, это ты Лола! — воскликнула тетя Катя и завозилась с цепочкой. — А котяра-то твой, тю-тю! — ехидно сказала она.

Тут дверь, наконец, открылась полностью, и женщина увидела Челленджера, по-прежнему нежащегося у меня на руках.

— А-а-а, нашла голубчика! Только ты мене это, его не приноси больше, не возьму! Уж извини, но я его шуганула! Силов больше моих не было, жить в этом вое! Он же орал все время как бешаный, и днем и ночью! Сама-то эти вопли слушать не захотела, мене его сплавила, а я железная что ли? Он, конечно, ласковый, и мне вроде как с ним повесельше было, но этот евонный вой… Нет, нет, видеть его больше не хочу!