Наташа Мостерт - Сезон ведьмовства

Столлуорди издал негромкий возглас — удивленный или недоверчивый, Габриель не разобрал. Тем не менее содержимое диска явно вызвал о у профессора серьезный интерес. Примерно двадцать минут спустя Адриан Столлуорди откинулся на спинку кресла и посмотрел на своего визитера.

Мистер Блэкстоун, честно признаюсь, столь любопытного материала я не встречал уже много лет.

— То есть вы знаете, что это?

— Нечто поистине уникальное. Исключительное. — Столлуорди извлек диск из компьютера и осторожно положил его на стол перед собой, словно опасаясь, что тот переломится пополам. — Вам доводилось что-нибудь слышать об «Искусстве памяти»?

В голосе профессора слышалось благоговение. Габриель так и представил себе эти два слова, произнесенные с заглавных «И» и «П».

— Боюсь, что нет.

— Это совокупность специальных методик, восходящая к античности. Позднее, в Средние века и эпоху Возрождения, она стала инструментом в руках алхимиков и приверженцев гностицизма.

Габриелем овладело чувство неизбежности.

— Инструментом… Разумеется, магическим?

— Совершенно верно. С помощью технологии «Искусства памяти» люди расширяли свои способности к запоминанию до невероятных пределов.

— Простите, не совсем понимаю, — нахмурил брови Габриель. — Вы хотите сказать, они улучшали память?

— Улучшали — слишком слабо сказано. Их способности возрастали в тысячи раз. — Столлуорди сцепил пальцы «домиком». — Позвольте, я немного поясню. Мы все рождаемся с естественной памятью. К сожалению, ее возможности ограничены, поэтому мы применяем небольшие хитрости. К примеру, некоторые пользуются мнемотехникой, чтобы лучше запоминать имена. Так вот, «Искусство памяти» — это многократно усовершенствованный вид мнемоники. Практикуя данную методику, человек конструирует в своем сознании искусственную память, способную вместить несравненно большее количество кирпичиков информации, чем в обычных условиях. Можно даже сказать, его мозг компьютеризируется, адаптируясь к переработке данных в огромных объемах.

— «Компьютеризированный разум», ну надо же! — Габриель не потрудился скрыть свой скептицизм. — Как такое возможно?

— Существует несколько способов. Один из них — создание дворца памяти, примером которого является ваш. Поразительный, уникальный экземпляр.

— Каким образом он работает?

— Дворец памяти, подобный этому, представляет собой воображаемое, виртуальное помещение.

— Как обычное здание?

— Именно. Несмотря на виртуальность дворца, архитектор конструирует его очень тщательно, рассчитывая все до мельчайших деталей, вплоть до точных размеров комнат и особенностей освещения.

— Вы сказали, дворец по своей сути виртуален. Что это означает?

— Он не имеет физического воплощения и существует только в воображении его создателя. Это архитектурное пространство, встроенное в человеческую память. Там ему и суждено оставаться.

Габриель припомнил подробности своего «скачка»:

— Комнаты дворца заполнены… образами предметов?

— О да. Их тысячи и тысячи. Часть фантастически красива, остальные — пугающе уродливы, как здесь. — Столлуорди постучал указательным пальцем по компакт-диску. — В некоторых комнатах находятся прелестные существа и вещи — разноцветные бабочки или сияющие луны, а за следующей дверью — бойня с разделанными тушами либо истязающий себя монах.

— Что представляют собой эти образы?

— Это символы. Каждый из них несет в себе частичку информации. Человек, практикующийся в «Искусстве памяти», как бы путешествует по дворцу, встречает на своем пути определенные образы и воспроизводит в уме информацию, которая с ними ассоциируется. Используя компьютерную терминологию, он перемещается в закодированном пространстве. Это все равно что щелкнуть иконку на рабочем столе вашего ПК и в ответ получить данные, с ней связанные. Вместо «кликанья» мышкой по значкам на экране монитора наш путешественник идет через воображаемые комнаты, выстроенные в его собственном мозгу, видит образы и ассоциированную с ними информацию в определенном порядке.

— Порядок мест, порядок вещей, — эхом отозвался Габриель.

— Точно, — кивнул Столлуорди. — Таково правило. Путешествующий по дворцу обязан посещать комнаты в строгом порядке, это крайне важно. В противном случае он рискует навсегда заблудиться, а информация, которую он восстанавливает в памяти, превратится в закрытый код, который невозможно расшифровать.

Габриель задумался, пытаясь осмыслить слова профессора. Дом миллиона дверей представлял собой виртуальное сооружение. Именно туда он попадал, когда переносился в разум Роберта Уиттингтона. Юноша не был под кайфом, а вполне осознанно передвигался по воображаемому дворцу, возведенному Минналуш Монк, экспертом в области человеческой памяти.

Габриель взглянул на профессора:

— Вы сказали, образы в комнатах дворца памяти либо прекрасны, либо отвратительны. Почему?

— Визуальные образы, вызывающие яркую эмоциональную реакцию, запоминаются легче нейтральных. Солнечное затмение отложится у вас в памяти гораздо сильнее, нежели зажженная лампочка. Броские образы — помощь сознанию.

Перед мысленным взором Габриеля пронеслись причудливые объекты, которые встретились ему в доме миллиона дверей: слепой монах, фосфоресцирующие лилии, окровавленные голуби, распятые младенцы, пульсирующие галактики… Столлуорди прав, такое не забудешь.

— И что, эта «дворцовая» методика действительно работает? — сдвинул брови Габриель. — По-моему, никто не способен запомнить многие тысячи образов, не говоря уже о связанной с ними информации.

— Откровенно говоря, мозгу современного человека сие более не под силу, — вздохнул профессор. — Из-за нынешнего обилия технологических инструментов наша память катастрофически ослабела. Ксерокс, Интернет, телевидение — наш неотъемлемый реквизит. Вы, кажется, специалист по компьютерам? Стало быть, привыкли работать с информацией. Тем не менее — поправьте меня, если я ошибаюсь, — ваша долговременная память слаба. Древние римляне и греки сочли бы вашу способность концентрироваться смехотворной.

Габриель, не ожидавший услышать в голосе профессора презрительные нотки, на мгновение растерялся.

— Древние римляне и греки не ведали и десятой доли того, с чем мне приходится сталкиваться каждый день, профессор, — возразил он. — Коммуникационные технологии требуют невероятного умственного напряжения. Лично я считаю, что мозг современных людей намного более развит по сравнению с мозгом наших предков.