Александр Варго - Они не поверили

Я сглотнул. Слюны не осталось, пота тоже. Наступало обезвоживание организма.

Сзади раздался сдавленный хрип. Обернувшись, я увидел, как упал Вит. Его руки и ноги сотрясала мелкая дрожь, из груди вырывалось клокотанье. Я сбросил рюкзак. Ольга продолжала отрешенно идти вперед, и я позвал ее.

Вита стало трясти. Зрачки закатились, белки чуть не вылезали наружу, рот раззявлен в немом крике о помощи. Руки высохли и покрылись шелушащимися пятнами, кожа между пальцами потрескалась.

— Ольга, — прохрипел я, голосом больше смахивающим на карканье старой вороны. — Воды!

Изо рта Вита пошла грязная пена, руки колотили по земле, вырывая клочья травы. Я в каком-то трансе наблюдал за парнем, не в силах пошевелиться.

Ольга присела подле меня, достала бутылку с теплой водой. Трясущимися руками я отвинтил пробку и прислонил горлышко к шершавым губам Сосновцева. Я снял с головы тюрбан, оторвал от него кусок, слегка намочил его и промокнул пылающее жаром лицо Вита. Парень закашлялся, вытер тыльной стороной ладони физиономию. Дыхание его становилось тише, он закрыл глаза.

— Пей. Пей, дурак, — шептал я, осторожно вливая в рот Виту драгоценные капли. Руки не слушались меня, и больше половины я пролил на землю, проклиная себя за неловкость.

Он умирал у меня на глазах.

— Может, ему нужно сделать искусственное дыхание? — неуверенно спросила Ольга, подняв на меня глаза.

— Пей, черт тебя дери! Ну, пей же! — Меня обуял страх. — Сосновцев!

Почувствовав влагу на губах, парень слабо шевельнулся. Его дыхание пульсировало, глаза открылись и бессмысленно уставились на меня. Боль и горькое осознание реальности промелькнули в глазах Вита за тысячные доли секунды.

У меня вырвался вздох облегчения. Он снова зашелся кашлем, затем обхватил обеими руками бутылку и, как ребенок, с жадностью допил остатки воды. Лицо парня немного прояснилось. Дыхание было все еще тяжелым, но постепенно выравнивалось.

— Переоценил я свои возможности, — горько улыбнулся Вит.

— Все нормально, только потерпи еще немного. Ты же сам сказал, где-то рядом водопад. Виталик, надо идти.

Он закряхтел и медленно встал. Ольга уже ушла вперед.

— Стропов…

— Да?

— Ты выживешь. — Он серьезно посмотрел на меня. — Думаю, ты один.

— Не городи чепухи. Мы вместе выйдем отсюда. Может, через два часа мы будем ехать домой, попивать пиво и смеяться над нашими приключениями.

На миг распухшие губы Вита тронула ухмылка. Лицо его было ужасно. От него исходили отвратительные прогорклые миазмы — запах смерти. Глаза были глазами проклятого — остекленелые и неподвижные глаза.

— Думаю, это будет невеселый смех, — он выплюнул комок слизи. — Пошли…

Он скользнул взглядом по Ольге, которая уже далеко ушла вперед, и пробормотал едва слышно:

— Откуда только у нее силы берутся?

Следующая сотня метров показалась нам сущим адом. Сердце отчаянно колотилось в груди, подобно раненой птице, все конечности онемели. Вдобавок ко всему на правой ноге протерся носок, и кожа стала раздражающе тереться о внутреннюю поверхность ботинка.

Вит сгорбился еще больше, хотя рюкзаки наши стали весить значительно меньше — мы выкинули спальники, оставив только два. «Если что, ими можно накрываться как одеялами», — резонно заметил Вит, и я не мог с ним не согласиться.

Редкий лес закончился, и мы вновь оказались на выжженном солнцем горном гребне, пологими волнами спускающемся вниз. Спекшаяся черствая земля местами разрушилась, превратившись попросту в твердые комья. Пестревшие зеленью деревья начинали расти метрах в сорока от края обрыва, но мы не стали сворачивать в тень. Глупо делать лишний крюк. Дорог каждый шаг, и мы не можем позволить себе бродить в лесной чаще, наслаждаясь тенечком.

Идти стало немного легче, дорога круто пошла вниз. Первое время мне даже стало казаться, что мы сможем спуститься к морю. Однако, спустившись вниз, стало ясно, что от кромки обрыва до воды еще пять-шесть метров, а гребень вновь резко поднимался вверх.

Сухой воздух сушил горло, я жадно разевал рот, пытаясь поглубже вдохнуть, но боль в легких заставляла долго и судорожно кашлять, выплевывая горячие комочки спекшейся пыли.

Сознание меркло и вспыхивало снова, будто заброшенный в океане маяк. Яростно вгрызающееся в мой пустой желудок чувство голода куда-то исчезло. С самого утра (холодные остатки собачатины только раздразнили аппетит) его величество Голод был ненасытным злым гоблином, все мысли только и вертелись вокруг еды, а живот намертво прилип к позвоночнику.

Однако после нескольких часов ходьбы место его величества робко попыталась занять принцесса Усталость. Она вступала в свои права все уверенней, отталкивая Голод в сторону. Некоторое время они отчаянно состязались, и она выиграла. По дороге мы наткнулись на кизиловое дерево, и его плоды на некоторое время утолили голод.

Сейчас же балом правила Священная Королева Жажда, обставив принцессу и его величество. Все они были похожи на три лошади на ипподроме, каждая из которых готова отдать свою жизнь (точнее, мою жизнь) ради блестящей победы. Кому достанутся лавры победителя?

Я с удивлением для себя сделал вывод, что никогда бы не мог подумать, что такое простое чувство, как жажда, может принести поистине демонические мучения. Ну, может быть, в той жизни я пару раз и испытал нечто подобное, хотя на самом деле это было сродни всего лишь легкой сухости во рту. Теперь же я ощущал себя высохшим, давно заброшенным колодцем, внутри которого черти ворошат угли, раздувая свое адское пламя.

ЖАЖДА. ПИТЬ.

У самого подножья возвышенности Вит остановился. Слева проходила небольшая расщелина, по краям которой колыхались на ветру легкие, как паутина, пожелтевшие стебли травы. Вит сбросил вещи. Из горла вырвался утробный звук.

— Я… Я не смогу забраться на этот холм. — Голос Вита был похож на скрип вилки по дну сковородки. На щеке влажно блестела свежая ссадина.

«Терять кровь в нынешней ситуации — слишком большая роскошь», — гадко ухмыляясь, произнес во мне знакомый мерзкий голос.

«Правда, есть выход. Выход есть всегда. Помнишь, твой отец в детстве подсунул тебе книжку „Похитители бриллиантов“? Да, конечно, ты помнишь, потому что один из самых шокирующих твое детское воображение моментов ты запомнил на всю жизнь. Это когда у заблудившихся в пустыне путешественников закончилась вода. Но была лошадь. Вспомни, как они решили проблему с жаждой. Всего-навсего маленький надрез на артерии и шип от растения, чтобы заткнуть отверстие и чтобы запаса хватило хоть на какое-то время…»