Брайан Ламли - Демогоргон

— Я тоже, — сказала она.

Он чуть переменил позу — маневр, потребовавший много усилий и значительной концентрации, потом спросил:

— Где.. ?

— Где мы? На пути в Дженин. Там нас ждут Хумени и твои «братья», которых туда привезут другие люди Хумени, похитившие их так же, как и тебя.

— Откуда ты… эээ!… все это знаешь?

Трэйс ощущал омерзительный привкус во рту. Но слова давались ему теперь гораздо легче, а мозг и тело начали функционировать намного быстрее, чем за все время, прошедшее с момента того, первого ее укола.

— Джордж Хумени никогда ничего никому не рассказывает, — ответила она. —

Так что все это — исключительно плод моих умозаключений. Мне было велено обольстить тебя в Лондоне, в то время как Хумени параллельно старался оказать на тебя давление. Потом, решив ненадолго уехать из Лондона, ты бы отправился вместе со мной в Израиль, а там — в Дженин. Купив тур на Карпатос, ты изрядно облегчил задачу ему, но одновременно усложнил ее мне, поскольку оставалось меньше времени на твое обольщение. Я должна была заставить тебя изменить планы. В тот день, когда ты отправился в горы, в монастырь Гоковски, мне пришла бы «телеграмма» от отца, о том, что он заболел и просит меня немедленно приехать. Я, конечно, ужасно разволновалась бы и обратилась к тебе за помощью, а ты, само собой, согласился сопровождать меня домой — естественно, в Дженин. А Деккер … Если бы ты не увлекся мной, он получил инструкции помочь мне заманить тебя в Израиль любым другим способом. И ему тоже был сообщен конечный пункт твоего путешествия — Дженин.

Когда Хумени вышел на меня в Лондоне и отдал свои указания, я тут же связалась с отцом, который сообщил мне, что чудовище велело ему подготовить дом в Дженине — достаточно большой для размещения по меньшей мере двенадцати человек. То есть самого Хумени, Деккера, Клейна, моего отца и меня, а также семерых других. Кроме того, по его словам, с ним связывался Каструни и сообщил, что «греческий родственник» уже похищен.

— Греческий родственник? — Теперь, если пока не тело, то мозг Трэйса начал работать с обычной быстротой. — Греческий сын Хумени?

— Именно. Каструни долгое время держал его под наблюдением и, когда тот внезапно исчез…

— Это послужило для вашей группы сигналом, что все скоро начнется, да?

Трэйс быстро прикинул в уме.

— Итак, получается, что в Дженине будет Хумени с пятью подручными против трех похищенных зомби, девушки и старика! Хорошенький расклад.

— Конечно, ничего хорошего. Это дает чудовищу явное преимущество — по крайней мере, Хумени так считает. Именно это нам и нужно. Чтобы ему казалось, будто он уже у цели.

— Но ведь тогда он и впрямь будет почти у цели!

— Даже близко не окажется, — Амира покачала головой. — Я не знаю всего, Чарли, но одно мне известно точно: покончить с ним можно только в Хоразине, и поэтому мы будем играть по правилам Хумени до тех пор, пока не окажемся там.

Трэйс тоже покачал головой, хотя и довольно слабо.

— Все равно остаются вещи, которых я просто не понимаю, — сказал он. — И очень много. Если Каструни принадлежал к вашей группе, то почему же он работал против вас? Он ведь явился в Лондон и пожертвовал жизнью, исключительно для того, чтобы убедить меня ни в коем случае НЕ ПОЯВЛЯТЬСЯ в Израиле!

— Психология! — устало улыбнулась она, затем пожала плечами. — Возможно, он думал, что ты тут же захочешь отправиться туда и все выяснить самостоятельно. Впрочем, Димитриос всегда любил поступать по-своему и всегда был самым активным из нас. Я точно не знаю, почему он поехал в Лондон. Может быть, хотел привезти тебя сам. Не забывай, что мы с ним были связаны довольно плохо — наша система связи не так совершенна, как хотелось бы. Просто Каструни не хотел терять время, вот и все.

— А Гоковски — ведь он угрожал мне, проверял меня, даже заявил, мол, будь он уверен в том, что я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО сын Хумени, он убил бы меня прямо там и тогда.

— Блеф! — снова слабо улыбнулась она. — Сол хотел хоть чем-то произвести на тебя впечатление, чтобы ты проникся серьезностью происходящего. Ты оказался свидетелем двух убийств и, хоть и не непосредственно, но все же стал участником третьего. Его угроза должна была явиться последней соломинкой, ломающей спину верблюду — лишить тебя остатков воли к сопротивлению и заставить тебя поверить. Но он ни при каких условиях не убил бы тебя, Чарли.

Ему тоже было известно, что ты обязательно должен оказаться здесь, встретиться с Хумени и отправиться вместе с ним и с остальными в Хоразин. Это единственная возможность уничтожить чудовище.

Трэйс снова уронил голову на носилки и медленно покачал ей из стороны в сторону, пытаясь привести в порядок бешено скачущие мысли.

— Вот вы называете его чудовищем. А вы и вправду — ПО-НАСТОЯЩЕМУ — верите, что этот человек — антихрист? То есть я понимаю: он определенно несет в себе зло — не можете же вы все ошибаться! — и знаю, каким он обладает… могуществом, поскольку видел как умер Каструни. Но…

— Он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО антихрист, — кивнула она. — Поверь. Ты и сам поймешь это, но только тогда, когда он сам захочет тебя убедить. О, если он захочет очаровать тебя, он сделает это с легкостью, и тогда ты ни за что в это не поверишь! Но если он ЗАХОЧЕТ, чтобы ты поверил — поверишь.

— Вы все верите, — пробормотал Трэйс . — Любой из вас, кого я до сих пор встречал, искренне верит в это. Что это сам антихрист. Что вы его раскусили! — Теперь он рассердился и попытался сесть. Амира положила руку ему на грудь и легко удержала его в горизонтальном положении.

— По крайней мере, нам кажется, — мы знаем, что делаем, Чарли.

— Но ведь вам предстоит одолеть могущество самого сатаны! Что вы можете противопоставить ему, любой из вас? И ЧТО СЛУЧИТСЯ СО МНОЙ, ЕСЛИ У ВАС НИЧЕГО НЕ ПОЛУЧИТСЯ?

Около телефона загорелась красная лампочка. В динамике под треск статических разрядов раздался голос Деккера:

— Подъезжаем к Дженину — через несколько минут будем на месте. — Толстяк даже не оглянулся.

Трэйс закрыл глаза, безжизненно откинулся на спину. Амира включила телефон и сняла трубку.

— О'кей, — ответила она. — У меня все в порядке.

— А как наш малыш?

— Он тоже пока в порядке.

— Да? Ну ничего, недолго ему осталось! — Деккер сделал паузу, затем продолжил: — Слышь, Амира?

— Что?

— Теперь я понимаю, какое чувство охватывало ковбоев, получавших премию за поимку преступника.

— Да? И какое же?

— Чувство удовлетворения! — просипел Деккер и расхохотался.

«Ублюдок, — подумал Трэйс. И еще раз пообещал себе: — Если я пойму, что мне все равно конец, считай, толстяк, что и тебе тоже. Можешь не сомневаться!»