Брайан Стэблфорд - Ангел боли

— Я был бы рад сотрудничеству оборотней, — сказал Стерлинг, — если они того хотят.

— А как быть с остальными? — спокойно спросил Адам Глинн. — Как быть с тем, кто, если верить Лидиарду, был вашим коллегой все это время? Вы уверены, что ваших чудовищ вам помог создать клинамен, стимулированный электричеством, а не одолженная Демиургом магия?

— Это не чудовища, это просто новые виды. В любом случае неважно, какой ярлык мы вешаем на способ их создания, важно то, что процесс управляем. И, наконец, если мы согласимся с точкой зрения Лидиарда, мы должны прийти к выводу, что ни один из Демиургов не способствовал экспериментам Кросса, так как все они в это время спали.

— Все… — задумчиво произнес Адам Глинн. — Все те, что были известны Лидиарду.

И как только он сказал это, ночную тишину прорезал долгий, громкий, разнёсшийся зловещим эхом волчий вой. Волк находился, должно быть, не дальше, чем в дюжине ярдов от окна комнаты, где они находились, и Стерлинг немедленно вскочил на ноги, охваченный дурными предчувствиями.

3

Когда затихло эхо волчьего воя, Стерлинг поспешил к двери. Ему не пришлось звать Люка Кэптхорна, так как тот уже бежал по коридору в такой же тревоге.

— Все заперто? — спросил Стерлинг.

— Все, что только можно, — ответил слуга. Хотя, конечно, оба они понимали, что дом далеко не крепость, окна фасада были высокими и не закрывались ставнями.

— Скажите миссис Троллей, чтобы она не выходила из комнаты. И принеси дробовик в курительную комнату.

— Как быть с Ричардом и парнишкой? — спросил Люк. Марвин и мальчик, следивший за лошадьми Стерлинга, спали над конюшней, которая находилась на некотором удалении от дома.

— Они, наверное, слышали вой, — сказал Стерлинг. — Если им хватит ума не отпирать двери, то они окажутся в таком же положении, как и мы. И возможно, даже в большей безопасности — учитывая, что оборотни против них ничего не имеют.

Произнося эти слова, он подумал — а что оборотни Лондона могут иметь против него? — но не решился поверить, что они ему ничем не угрожали.

Люк кивнул и отправился выполнять указание. Стерлинг вернулся в курительную комнату и поднял маленький пистолет с бокового столика, на котором оставил его. Затем он взглянул на Адама Глинна.

Глиняный Человек совершенно не выглядел испуганным. Само по себе это не ободряло. Как ему было известно, у Глинна не было причин бояться, смерть ему не угрожала.

— Что бы это означало? — спросил его Стерлинг. — Их вестник вернулся в волчьей форме вместо человеческой?

— Если это Перрис, — сказал Адам Глинн, — то не считайте его больше вестником. Вы читали книгу, и мне не следует вам напоминать, что, находясь в волчьем образе, оборотни обладают лишь малой толикой человеческого разума и человеческой воли. Став волками, они охотятся как волки. Не открывайте дверь, если вы не готовы встретиться с диким животным лицом к лицу.

Вернулся Люк с дробовиком. Под наблюдением Глинна и Стерлинга он зарядил оружие, руки его немного дрожали. Но когда он посмотрел на своего господина, взгляд его оставался твердым. Некоторое время все стояли молча, прислушиваясь. И ничего не могли расслышать.

— Сомневаюсь, что мы в опасности, — ровно отметил Глиняный Человек. — Если бы волки собирались нас убить, они бы не тратили время на подобные предупреждения.

И как будто для того, чтобы подтвердить его правоту, зазвенел дверной звонок. Это был обычный звук, но Люк не смог сдвинуться с места ни на сантиметр, чтобы подойти к двери. Стерлинг не мог его винить, хотя прекрасно понимал, что только человек мог позвонить в дверь — волчья лапа не сможет нажать на кнопку звонка.

— Стой за мной, Люк, — велел Стерлинг. — И держи ружье наготове, но не стреляй со страху, будь внимателен.

Когда Стерлинг вышел из комнаты, Люк послушно пошел за ним, Адам Глинн также поднялся. Все трое вместе прошли к двери.

— Кто там? — громко спросил Стерлинг, прежде чем потянуться к замку. Он не собирался притрагиваться к нему, пока не услышит в ответ человеческий голос.

И он совершенно не ожидал услышать в ответ последовавшие слова.

— Сэр Эдвард Таллентайр и Вильям де Лэнси. Пожалуйста, впустите нас, Стерлинг! Тут безопасно, но я бы предпочел оказаться на вашей стороне двери, чем стоять тут безоружным в темноте.

Стерлинг не мог сдержать своего изумления, он повернулся и встретился глазами с Люком Кэптхорном, к радости своей отметив, что Люк поражен не меньше. Но затем Люк прищурился, и Стерлинг также заподозрил неладное.

— Извините мою предосторожность, сэр Эдвард, — заявил он, — но я, кажется, слышал волчий вой не далее, чем минуту назад, очень близко от дома.

— Я тоже его слышал, — сказал голос за дверью, — и поэтому прошу вас поторопиться. Не верьте легендам, утверждающим, что оборотней Лондона можно убить только серебряными пулями. Это, может, и странная плоть, но всего лишь плоть, и у них идет кровь, если их ранить. У меня нет ружья, чтобы отогнать их, но у вас в доме, должно быть, есть.

Стерлинг достал свой пистолет и дал знаку Люку приготовиться, но прежде, чем он открыл дверь, Адам Глинн выступил впереди него.

— Назад, — сказал бессмертный. — Позвольте мне сделать это. Мне нельзя причинить вред, что бы там ни случилось.

Стерлинг поступил так, как ему сказали. Адам Глинн выдвинул засовы, один за другим, затем повернул ключ в замке и открыл дверь. На ступенях стояли двое мужчин, оба немолодые и не особо красивые. Стерлинг не знал, насколько сильными на самом деле были способности оборотней к изменению формы, но он рассудил, что не важно, были ли эти двое волками или нет. Раз уж они носили человеческое обличье, то должны обладать и человеческим рассудком.

Мужчины зашли, и Адам Глинн закрыл за ними дверь, заперев замок и снова задвинув засовы.

Стерлинг смотрел на старшего из двоих мужчин. Ему было лет шестьдесят, но он был высок и осанист. Он не был крупным, но состоял весь словно из одних мускулов и сухожилий. Кожа выдавала его возраст, хотя была довольно гладкой. Второй мужчина, хотя был и моложе, из этих двоих казался более слабым и изнуренным, его глаза смотрели дико и затравленно, дыхание было неровным.

— Моего друга недавно ранили, — сказал Таллентайр, рассматривая Стерлинга так же оценивающе, как Стерлинг разглядывал его. — Он не в себе, но я не мог оставить его в Кенсингтоне. Позвольте нам сесть.

Стерлинг положил пистолет в карман и развернулся, чтобы пойти в курительную комнату. Там раненый благодарно опустился на софу и закрыл глаза, словно отгораживаясь от кошмаров этого мира. Таллентайр остался стоять, ожидая приглашения.