Максим Перфильев - Нечто в лодке по ту сторону озера...

Ольга резко развернулась, легко вырвавшись из не слишком цепких объятий Гоши, и начала кричать:

— Да ты просто чмо позорное! Ты просто прикрываешься своей верой, чтобы недостатки свои скрыть! Ты никогда в этой жизни ничего не добьешься и тебе ни одна баба никогда не даст, ты понял, придурок недотраханный, потому что ты чмо позорное, понял кто ты, да!

— Тихо-тихо, — все так же нежно пытаясь отвести Ольгу в сторону, успокаивал Гоша.

— Да хватит вам уже, в конце концов, — послышались с разных сторон кухни и другие голоса.

Я устало откинулся на спинку стула, наклонил голову назад и, вздохнув, провел по лицу руками.

"Я же говорил, что я тебя из себя еще выведу", — подумал я про себя, а в слух тихо произнес:

— Какие вы все забавные.

Я сидел за столом еще некоторое время, не желая так быстро уходить, не желая показать, будто я стараюсь избежать этой ситуации. И, хотя я понимал, что это несколько глупо — в этом много просто тупой гордости, тем не менее, я не хотел своим уходом снимать напряженность обстановки. Я отстраненно смотрел по сторонам, немного опустив голову, с легкой усмешкой и очень тихонько и медленно тарабанил пальцами по столу. Я с той же самой усмешкой бросал бессмысленные взгляды на людей, оставшихся на кухне, которые постепенно начинали общаться между собой.

Ольга находилась в другом конце кухни. Она стояла, прислонившись спиной к стене, положив одну руку на холодильник, а вторую засунув в карман джинсов. Ее гордый и озлобленный вид так же выдавал ее состояние. Но ей, видимо, очень скоро надоело стоять так без дела, не имея возможности потратить на что-либо свои отрицательные эмоции. Она подошла к столу, взяла с кухонного гарнитура свою сумочку, и, на ходу открывая ее и доставая сотовый телефон, пошла в комнату.

Оставшись без Ольги на кухни, мы все, остальные, посидели так какое-то время в тихую и в результате:

— Значит, ты музыкант, — неожиданно спросил меня Стас. Начали постепенно общаться.

Я удивленно повернулся в его сторону, так как будто сначала не расслышал его вопроса, но, потом, быстро сообразив, кивнул головой:

— А… Да.

— На чем играешь?

— На гитаре, — устало произнес я.

— А какой стиль?

— Ну… — я задумался, — А-а-м-м-б… в основном рок и… альтернативу.

— Как Limp Bizkit?

— Ну… да, что-то в этом роде.

— С такой "тяжелой" гитарой.

— Угу, — продолжал отвечать я на стандартные и ставшие для меня за несколько лет уже привычными вопросы.

Когда вопросы Стаса кончились, я обратил внимание на то, что Гоша с девушкой, имени которой я так до сих пор и не знал, уже о чем-то отстраненно беседуют.

Не видя смысла в своем дальнейшем пребывании на кухне, я встал и пошел к себе в……. в……. в общем, то что называлось черным ходом и было оборудовано, как дополнительная комната.

По пути я встретился с Ольгой, разговаривающей по сотовому телефону, и, естественно, обойдя ее стороной, скрылся в своей маленькой норе с удобным креслом и кушеткой, свистнутой хозяином из какой-то больницы.

Я сидел некоторое время в своем убежище, жалея о том, что у моего плеера сели батарейки и я не могу насладиться записями какого-нибудь "дед метала". Между гостиной и коридором черного хода, видимо, не было звукоизоляции, потому что я слышал практически все, что происходило за дверью. Я слышал не только разговоры, но даже, как Марина чесала свою ногу через джинсы. К немалому удивлению я очень быстро обнаружил, что между этим коридором и туалетом с ванной, которые находились за стенкой, так же не было вообще никакой звукоизоляции — потому что я слышал каждое движение, которое совершал человек, справлявший нужду.

Пару раз я выходил из своей берлоги. Один раз в туалет, о котором я по звукам знал уже практически все. Один раз, чтобы попить воды из под крана на кухне.

— Дак вон выпей сока, — с ужасом смотрела на меня Марина.

— Да, ладно, я просто хочу обычной воды, — отвечал я.

Оба раза я чуть ли не лицом к лицу сталкивался с Ольгой.

Расслабляясь в удобном мягком кожаном кресле в своем коридоре, и попутно узнавая разные подробности из жизни своих соседей по квартире, беседующих между собой, я постепенно начинал терять всякие надежды на сон. Эти надежды были окончательно и безвозвратно потеряны, когда в два часа ночи я услышал, что весь тусняк, находящийся в гостиной, сел играть в карты. Оказалось, что ложиться спать реально никто не собирался — по крайней мере, до утра.

Краем уха я расслышал несколько несвязанных фраз, типа:

— А он чо?…

— А чо он?…

— Может, он спит уже?…

— Может позвать?…

— Я схожу… — с особой интонацией и с понтом.

Затем послышались приближающиеся шаги и скоро в мою дверь негромко постучали.

Не дожидаясь реакции, дверь приоткрыли и в проеме я увидел… естественно, Ольгу… Ха!… Как же иначе?

— Чингачкгук, в карты играть будешь? — спросила она немного грубовато с гордым видом.

— Чёё?

— В карты будешь играть?

— С каких это пор я стал Чингачкгуком?

Ольга вздохнула и, игнорируя мой вопрос, снова произнесла:

— Ты будешь в карты играть или нет?

Я задумался.

— На деньги или просто на щелбаны?

— Пока на щелбаны, потом, может, на пинки под зад.

Я немного помедлил, но в результате начал лениво подниматься с кресла.

— Тогда ладно, — ответил я и пошел вслед за Ольгой, которая уже направилась к столу в гостиной. "Быстро она отошла", — подумал я про себя.

За столом уже сидели Стас, Марина и Виталий. Остальные еще ходили по квартире, но, судя по всему, тоже готовились принять участие.

— В дурака будешь? — спросил Стас, перетасовывая карты.

— Ну, чо попроще, — ответил я, неопределенно согласившись.

— А в подкидного или переводного? — решила уточнить Марина.

— И в того и в того, — произнес Виталий.

Я уселся на просторный диван, Стас раскидал карты, и мы начали играть.

Ко второй партии подтянулись Гоша и та самая девушка, имени которой я так до сих пор не узнал.