Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков
— Будто кто-то действительно ждал хороших манер от псовых, — закатил глаза Антон.
— Валите нахер из моего леса, — предупреждающе бросил Макс. — Ваши услуги тут не требуются. Ликан-убийца мой.
— Настолько твой, что ты допустил шесть трупов? — иронично спросил Константин. — Нет, сынок, извини, но ты не очень-то хорошо справляешься. Так что мой тебе совет, ликан, — возвращайся в общину, разводи кроликов и вой с друзьями на луну, ну или чем вы там в свободное время занимаетесь.
— Этот выродок убил близкого мне человека, — Макс говорил настолько угрожающе, что Константин непроизвольно вздрогнул. — Так что плевал я на твои советы, понял меня, ты?
— Да чего вы вообще с ним разговоры ведете, пристрелите и дело с концом! — подал голос Данила, за что тут же поплатился — Константин без особой жалости с силой заехал ему в челюсть, что тот упал навзничь.
— Прояви уважение к нашим… партнерам, — злобно сверкнул он глазами.
— Скучал я по тебе такому, братик, — мечтательно чуть ли не пропел Антон. — Все вспоминаю нашу с тобой лучшую охоту на Селигере — как эти две сучки выли, когда мы превратили их волчьи задницы в решето, услада для ушей. Жалко только, что Машка сейчас не с нами.
— Заткнись и продолжай прочесывать территорию! — повысил голос Константин. — Мы из-за тебя уже чуть не облажались! И людей своих научи язык в жопу иногда засовывать! И еще раз напоминаю, что ликан нам нужен живым, так что используем только оглушающее!
— Виноват, клянусь, что издалека он казался меньше, — хмыкнул Антон. — В сортах говна, знаешь ли…
Макс злобно зарычал, на что Антон лишь ухмыльнулся и, закинув на плечо арбалет, пошел куда-то в сторону.
— Слушай, — неожиданно обратился к Максу Константин, понизив при этом голос чуть ли не до шепота. — Я понял, что у тебя есть личные счеты с этим ликаном. И уважаю твое желание мести. Но я хотел бы тебя попросить оставить его нам. Это просьба, как от… мужчины к мужчине.
— Да знаю я, что он твоего сыночка укусил, — смягчился Макс. — Видел его пару раз. Славный малый. Хоть и туповат немного. Ты, кстати, не находишь это самую малость ироничным? Единственного сына Охотников укусил ликан. Оборжаться, если так подумать.
— Это не шутки, — в голосе Константина сквозила горечь. — Ты же ведь в курсе, что у нас есть определенный свод правил?
— Ну, — нахмурился Макс.
— Одно из правил гласит — если кого-то из Охотников или членов семьи кусают, то они обязаны уйти из этого мира с честью, посредством ритуального самоубийства. Но если Охотник или член семьи сделать этого не в состоянии, то этим должен заняться близкий ему человек.
— И мы еще после этого звери, — закатил глаза Макс. — Ладно, а зачем тебе в таком случае Омега?
— Омега? — уточнил Константин. — Не, звучно, конечно, но разве не «бирюк» правильное определение волка-одиночки?
— Не моя идея, — вздохнул Макс.
— Ладно, не суть. Ты никогда разве не слышал старую легенду, что если укушенный в ночь полной луны сможет убить того, кто его укусил до следующего полнолуния, то он исцелится?
— Ты чего, издеваешься? — фыркнул Макс. — Луна на нас не влияет, это все красивые байки, тебе ли уж не знать. Так что забудь, Омега мой, а ты — делай выбор между семьей и вашими бумажками, которыми можно подтираться в чистом поле.
— Я-то выбор сделал, а вот он, — Константин кивнул в сторону Антона. — Или мой отец… Я знаю, какой выбор сделают они.
— Они в курсе?
— Нет, но…
— Ну, вот и все. Пусть так и будет дальше.
— Не отнимай у меня надежду, прошу, — Константин пытался выглядеть спокойным, но Макс чувствовал все его отчаяние.
— Боже, да делай ты что хочешь, мне плевать. Но если Омега мне попадется — то не думай, что я вспомню про твою нелепую просьбу. И не вздумай мне еще указывать, как я должен себя вести на своей же территории!
Макс круто развернулся и оставил отрешенного Константина наедине с собой. Еще раз смерив ликана взглядом, тот проследовал за своим братом и его людьми.
Слышавший все это Витя беззвучно рыдал. Его семья… Охотники на оборотней? Теперь все встало на свои места. Они знали. С самого начала знали. И мало того, что они его обманывали, так теперь ему еще и суждено умереть. Причем от их же рук. Лекарства нет, Макс вряд ли мог ошибиться. Надежды нет. А значит и спасения.
Сейчас он жалел лишь об одном — что Омега не убил его неделю назад. Это было бы куда гуманнее — умереть от рук оборотня, чем от пули, выпущенной своим же собственным отцом. Все это казалось неправильным, каким-то глупым розыгрышем. Осознание этого ужаса с каждой секундой все сильнее и сильнее било в голову. Витю всего трясло, начавшаяся истерика все никак не хотела прекращаться.
— Ты, как я понимаю, все слышал? — спросил у него Макс, когда убедился, что они остались одни.
Витя поднял на него свои красные от слез глаза. Для Макса это было достаточным подтверждением.
— Твою парку я бросил недалеко… Одевайся и пошли. Переночуешь сегодня у меня. Домой тебе идти сейчас опасно. А то еще натворишь дел, я уверен.
— М-мы п-пойд-дем в общину? — срывающимся голосом спросил Витя.
— Нет, в более… Тихое место.
Глава 9. Аня
Более тихим местом оказалась квартира той самой Светланы Анатольевны. После смерти ее сына, живых родственников у женщины не осталось, поэтому квартиру она в свое время переоформила на Макса. Он отказывался, поскольку не считал это необходимым, но та была непоколебима. «Не государству же нашему отдавать, пропади оно пропадом!» — ругалась она. Хотя Макс сильно сомневался, что это самое государство многое получит с бесхозной однушки в Богом забытом ПГТ, пусть хоть и очень уютной. Но все же, когда нотариус вручил Максу ключи от квартиры, то тот все равно не стремился как-то туда перебраться — закинул пару вещей, чтоб было на всякий случай, а сам продолжал проживать в общине. Квартира навевала на него хоть и теплые, но очень болезненные воспоминания.
Но сейчас ее наличие пришлось очень кстати — Макс не решился пускать ситуацию с Витей на самотек, во избежание куда больших проблем. Парень был на грани срыва, так что ему ничего не оставалось, кроме как спрятать нерадивого новообращенного у себя. Впрочем, на его удивление, Витя держался относительно молодцом, как ему казалось.
На самом же деле виновник
