Гай Смит - Неофит

На Салли Энн было длинное платье из темной бархатистой материи, перетянутое поясом на тонкой талии, оно доходило ей до лодыжек. На ногах — черные замшевые сапоги до колена; она купила все это сегодня, когда уходила куда-то утром. Джоби почувствовал неловкость от того, что был в джинсах и джинсовой куртке, пожалел, что не надел ничего нового из одежды, но Салли Энн это, казалось, не волновало. Она замкнулась в себе, едва разговаривала с ним по дороге сюда.

Когда она звонила в звонок, Джоби вспомнил, что сегодня канун Рождества. Очевидно, они приглашены по этому случаю, и он не мог понять, как Салли Энн удалось завести такое знакомство. Но в поступках Салли Энн ничего не удивляло. Раздалось глухое эхо шагов, и дверь открылась, выпустив полосу света. Джоби увидел высокого, бледного молодого человека, одетого в вельветовые брюки и рубашку с открытым воротом. Волосы небрежно падали ему на лоб. Джоби почти ожидал увидеть дворецкого.

— Все в сборе. — Парень кивнул Салли Энн, но не улыбнулся, мельком взглянул на Джоби. — Идите наверх.

Мраморный вестибюль, из мебели лишь резной столик, украшенный изображением дельфина, с пачкой газет на нем, тускло освещенный слабой лампочкой в абажуре. Дубовая лестница без ковра; их шаги гулко зазвучали по ступеням, и Джоби невольно подумал, нет ли под лестницей ниши. По коже у него пробежали мурашки.

Они поднялись на широкую лестничную площадку с несколькими дверьми, обшитыми панелями; все двери были закрыты, откуда-то доносился шум приглушенных голосов. Джоби неотрывно смотрел на Салли Энн; она больше не покачивала бедрами, была напряжена, в ней чувствовалась нервозность. Ей было не по себе, и это тревожило его.

Она подошла к третьей двери налево, повернула ручку и толкнула ее, шагнула в комнату. Джоби зажмурился от внезапного яркого света, увидел огромную комнату, которая, должно быть, занимала всю длину этажа; когда-то три, может быть, четыре небольшие спальни были превращены в одну большую комнату. Блестящая дубовая дверь, квадрат на удивление потрепанного ковра, который казался странным в этой комнате. Мебели почти не было; вдоль стены под окнами стоял узкий стол, уставленный напитками и закусками к коктейлю; у дальней стены стоял некий предмет, напоминающий миниатюрный уэльский комод, неряшливо накрытый простыней, как будто владелец дома хотел спрятать его. Как странно. Джоби снова содрогнулся.

С десяток или чуть больше людей находились в комнате, они стояли группами, тихо разговаривая, вероятно, даже не замечая его и Салли Энн. Странный выбор гостей, как будто эксцентричный хозяин намеренно собрал вместе представителей всех городских слоев населения, причудливое сборище старых и молодых, богатых и бедных. Женщина, которой наверняка под семьдесят, с дорогими украшениями, длинные волосы выкрашены в иссини черный цвет в последней отчаянной попытке возвратить молодость. Она была занята разговором с мужчиной в джинсах, который был гораздо моложе ее. Джоби испытал облегчение, заметив его одежду. Затем он перевел взгляд на более молодых людей: двое мужчин в темных костюмах из сержа держали за руку хорошенькую светловолосую девушку, которая улыбалась им. Пара средних лет, лица их раскраснелись, за ними еще несколько молодых людей.

— Давай-ка что-нибудь выпьем. — Салли Энн взяла Джоби за руку, повела к столу. Он почувствовал, как она дрожит.

Вина было в достатке, в графинах из граненого стекла, некоторые уже полупустые. На подносе стояли бокалы на длинных ножках. Салли Энн наполнила два бокала, передала один Джоби, поднесла свой к губам:

— За нас. — Голос ее слегка дрогнул. Джоби попробовал вино. Оно было терпкое, но не неприятное; по всему его телу разлилось неожиданное тепло, как если бы он зашел из холодной ночи в жаркую комнату. Словно жидкий огонь.

И по-прежнему никто не проявлял ни малейшего интереса ни к нему, ни к Салли Энн.

Джоби чувствовал себя неловко, ему было не по себе, хотелось спросить: "Зачем мы здесь, долго еще пробудем?". Поистине странная вечеринка, состоит из маленьких групп; вот некоторые начали искоса, украдкой поглядывать на него и на Салли Энн, быстро отворачиваясь, если встречались с ними взглядом. Это нервировало Джоби, ему начинало казаться, что его привели сюда с какой-то определенной целью.

Салли Энн взяла его пустой бокал, наполнила его вином; он и не заметил, как выпил. Она передала ему тарелку с закуской: какие-то темные хрустящие хлебцы, пряные на вкус.

У Джоби закружилась голова, появилось чувство невесомости, как будто в любой момент он мог взлететь под потолок и посмотреть на всех остальных оттуда, как это случалось с ним в тех странных снах. Здесь я в безопасности, вы не можете ко мне прикоснуться. Может быть, он даже вылетит через потолок, через крышу, улетит высоко в ночное небо. Он вцепился в край стола, крепко держась одной рукой, чтобы не сделать этого. Его астральное тело было неспокойно. Салли Энн что-то говорила. Он видел, как шевелятся ее губы, слышал ее голос, но не разбирал слов. Все же он кивнул. Это все из-за вина, я не привык к нему. Может быть, Салли Энн, тоже опьянела. Комната как-то изменилась, люди и предметы были словно в тумане. Страшно. Кто-то погасил часть ламп, вот в чем дело. Он поставил бокал на стол, стал держаться за край стола обеими руками. Не заставляй меня больше пить, Салли Энн. Я пьян, я чертовски напуган.

Он покачнулся, только стол спас его от падения; стол зашатался, вино расплескалось, расползлось алое пятно, увидев которое он чуть не вскрикнул. Держась за стол, он стал искать глазами Салли Энн; ее не было… вот она появилась. Как она изменилась, такая чужая, такая искушенная, смотрит на него внимательно.

Комната расширилась, уменьшилась, находящиеся в ней люди вырастали до гигантских размеров, потом уменьшались, превращаясь в гротескных злобных гномов, болтающих без конца. Этот шум вибрировал в ушах Джоби, вызывая головную боль. Пол накренился, снова выровнялся; дверь открылась, кто-то вошел.

Джоби посмотрел, увидел фигуру в темной одежде, ниспадающей складками, крупные черты лица, толстые губы, глаза почти спрятаны в мясистых веках, длинные светлые волосы с проседью. Он повелительно произнес что-то, разговоры смолкли, люди в почтительном страхе отступили перед ним.

Так холодно; Джоби подумал, почему они здесь не топят. Он содрогнулся, ему все еще приходилось держаться за стол. Перед глазами у него возник туман, вновь рассеялся. Пришедший рассматривал его из-под нависших век, словно ястреб-охотник, внезапно заметивший кролика, попавшего в капкан, предвкушающий убийство, неторопливый, потому что жертва не уйдет.