Тим Каррэн - Мертвое море (ЛП)

            Казалось, здесь никто ничего не касался в течение десятилетий.

            - Боже, - произнес Фабрини, рассматривая зрительную трубу на латунной треноге. - Как давно был брошен этот корабль? Сто лет назад, что ли?

            Кук лишь покачал головой и прошел в соседнюю комнату. Там стоял большой плоский стол, а в ячейках вдоль дальней стены - какие-то штуки, похожие на плакаты, скрученные в рулоны.

            - Полагаю, это штурманская рубка, - сказал Кук и поставил лампу на стол, покрытый дюймовым слоем пыли.

            На нижних полках лежали медные тубусы с картами и пособия по навигации. Над ними висел никелированный барометр-анероид. Стол был завален старыми навигационными приборами - циркулями и параллельным линейками, протракторами и квадрантами. В деревянном ящике с зеркалами и солнцезащитными очками Кук нашел секстант. В другом оказался корабельный хронометр.

            Кук допускал, что в реальном мире некоторые из этих вещей представляли бы для коллекционеров немалую ценность.

            Большинство книг находилось в плачевном состоянии - изъеденные червями, с разбухшими от влаги страницами и раскрошившимися переплетами. Фабрини взял одну в руки, и страницы рассыпались, как осенние листья. Некоторые были в лучшем состоянии, но большинство разрушилось под действием плесени. Кук нашел одну особенно большую книгу в кожаном переплете. Большинство страниц слиплось, остальные были испещрены черной плесенью.

            - Похоже на судовой журнал, - сказал Кук, поднося ближе лампу.

            Фабрини кивнул.

            - Ага... "Циклоп"? Тут прямо вверху страницы написано. Слышал когда-нибудь о нем?

            Кук покачал головой.

            - Это действительно военный корабль.

            - Какого черта здесь делает судно ВМС?

            - Ты как думаешь?

            Кук всмотрелся в написанные мелким почерком строчки, от времени приобретшие медно-красный цвет. Большинство страниц порвались, когда он попытался разъединить их, и ему пришлось читать фрагменты между пятнами плесени. Пролистав журнал, Кук обнаружил, что ближе к концу многие страницы были в достаточно хорошем состоянии, хотя и деформировались от воды.

            - Боже, эти записи... самые последние записи... берут начало с Первой мировой. 1917-ый год, 1918-ый. А потом ничего. - Он посмотрел на Фабрини. - Похоже, "Циклоп" находится здесь очень давно.

            Фабрини лишь сглотнул в ответ.

            Кук продолжал читать, пытаясь собрать воедино события последних недель, после которых корабль оказался в Мертвом море. Фабрини был нетерпелив, но понимал, что журнал может содержать важную информацию, если они смогут ее найти.

            - По-видимому, - сказал Кук спустя некоторое время, - "Циклоп" использовался для перевозки угля. Провел много времени в Южной Атлантике, заправляя английские суда. В середине февраля 1918-го года он находился в Рио-де-Жанейро. Похоже, у него были проблемы с двигателем. Поэтому на нем проводились ремонтные работы. Потом он принял на борт одиннадцать тысяч тонн марганцевой руды, и взял курс на Балтимор. - Кук пролистывал страницы, пытаясь разобрать что-нибудь сквозь плесень и разделяя слипшиеся страницы. - Очевидно, возникла какая-то проблема. Старший офицер, по имени Форбс, был заперт капитаном. Парня звали Уорли. Большинство записей принадлежат ему, но они мало что проясняют. Я их едва могу разобрать.

            Кук продолжал читать и рассказывать Фабрини, что узнал. В Бразилии корабль принял триста пассажиров, большей частью военных моряков с других судов, возвращавшихся домой. А также взял на борт шесть военнопленных, направленных в военно-морскую тюрьму в Нью-Гемпшире. Двое из них были причастны к убийству другого матроса, и за это один из них должен был быть повешен.

            - Они остановились в Барбадосе и, по-видимому, обедали там с какими-то официальными лицами. Эта часть записей почти не читаема... Но 4-го марта они отплыли в сторону Балтимора. Черт, страницы сильно повреждены. Хотелось бы знать, что случилось потом...

            С удвоенным интересом Кук продолжил чтение. Фабрини уже начал терять терпение. Кук читал еще минут десять или пятнадцать, игнорируя предложения Фабрини вернуться к спасательной шлюпке.

            - Не нравится мне, что мы оставили Менхауса с теми двумя сумасшедшими, - сказал он.

            - Подожди, - сказал Кук. - Ладно, следующая запись, которую можно хоть как-то разобрать, относится к 13-му марта. По-видимому, "Циклоп" уже заблудился в этом тумане. На корабле начались беспорядки. И все записи уже делал старший офицер, Форбс.

            Со слов Кука, то, что произошло потом, напоминало какую-то мыльную оперу. Записи, относящиеся к той неделе, за которую произошли самые важные события, оказались нечитаемыми. И он мог судить о случившемся лишь из обрывочных фрагментов. Корабль заблудился, и экипаж то ли взбунтовался, то ли был близок к этому. Капитан Уорли проигнорировал предупреждения механика, что двигатели находятся в плохом состоянии. Он продолжал вести судно на полном ходу, и оно влетело в гигантский остров из водорослей, запутавшись в них винтами. Выбраться оттуда оно уже не смогло. Левый двигатель выгорел полностью. А правый заклинило. Высадившись на тот остров из водорослей, экипаж стал постепенно выходить из подчинения. Уорли, насколько мог судить Кук, стал агрессивным и неадекватным. Чаще был пьян, чем трезв, морально и физически измывался над экипажем.

            - Похоже, он еще до отплытия был непригоден для выполнения своих обязанностей, - задумчиво пояснил Кук. - И в один из дней той недели он зашел слишком далеко. Уорли, совершенно выжив из ума, и, устав, с его слов, от "суеверного страха" и "отсутствия силы духа" у его людей, решил немного поиграть мускулами. Забрал с гауптвахты шестерых заключенных и вывел их на палубу. И на глазах у экипажа застрелил их всех в голову из пистолета 45-ого калибра.

            - Хороший парень, - сказал Фабрини. - Напоминает Сакса.

            - Потом матросы сумели нейтрализовать Уорли и заперли его в каюте, освободив старшего офицера, Форбса. Видимо, Уорли запер его за то, что тот выступил против капитана из-за одного погибшего матроса. Похоже, его смерть была на совести Уорли, но ни у кого, кроме Форбса не хватило смелости высказать это капитану в лицо.

            Форбс, должно быть, пользовался у матросов популярностью, и ему удалось сплотить экипаж, но двигатели не подлежали ремонту. Надежды не было. В ту ночь, или в то, что здесь называется ночью, на воду были спущены несколько шлюпок и большинство членов экипажа и пассажиров уплыли в туман. Больше о них никто не слышал.