Фрэнсис Вилсон - Кровавый омут

По крайней мере, в этом доме. Ночевка в мотеле обеспечила бы безопасный восьмичасовой сон, после которого можно утром вернуться ко всему готовым, набравшимся сил.

Только он не оставит своп дом.

Войдя в спальню, взглянул на будильник. 15.22. Ничего подобного. Сейчас около половины одиннадцатого. Лайл признал, что не просто измотан, а плохо себя чувствует. Будем надеяться, не наглотался зараженной крови, в которой сейчас чего только нет. Впрочем, это не настоящая кровь, а какая-то воображаемая эктоплазма...

Что это я несу? — удивился он. Слушаю свои бредни и начинаю им верить.

Но случившееся сегодня — не бредни, а истинный бред, по выражению Чарли.

Лайл почесался. Снова принял душ после обеда, и все равно кажется, что не смыл с себя следы кровавой бани. Кровь как бы впиталась в кожу — проникла под кожу, влилась в его кровь. Это чувствуется.

За последние несколько дней перспективы переменились. Рядом со светлыми надеждами глубже зияют темные пятна. Надо их обходить. Проблема в том, что они без конца умножаются и приходится чаще петлять. Пустишь дело на самотек — скоро целый день будешь плясать на цыпочках.

Ежеминутно ожидая смерти, сам меняешься. Он наверняка утонул бы сегодня в кровавом водовороте. Однако не утонул, вынырнул из ужасной купели, переосмыслив жизнь и решившись извлечь из нее все возможное.

В данный момент займемся привидением.

Смешно, если подумать: убежденному скептику, зарабатывающему на жизнь враньем насчет духов, достался дом с привидениями. Кино, да и только.

С другой стороны, дом выбран из-за мрачного прошлого... Если где-то должны завестись привидения, то именно в Менелай-Мэнор.

Итак, что можно сделать в такой ситуации? Как приготовить лимонад из призрачного лимончика?

Очевидный ответ неожиданно пришел на ум в ресторане. Если в доме действительно безобразничает убитый и погребенный в подвале ребенок, стараясь привлечь внимание, указать на убийцу или на место захоронения, чтобы негодяя выявили эксперты-криминалисты, Лайл не просто, а очень охотно поможет светловолосой девочке.

Не только потому, что она, удовлетворив жажду мести, скорее всего вернется восвояси, оставив дом в покое...

...но и ради неслыханного паблисити!

Медиум Ифасен предал суду убийцу с помощью духа мертвого ребенка!

Ему никогда в жизни не предлагали выступить в новостях или в ток-шоу. А после этого даже оперный канал позовет, черт возьми! Хотя он будет придирчиво выбирать популярнейшие программы с самым высоким рейтингом.

И клиенты валом повалят. Они с Чарли будут обеспечены до конца жизни. Откроют десять, двадцать пять кабинетов для индивидуальных сеансов, пока лопухи топчутся в очереди вокруг всего квартала до самого моста Трайборо.

Все равно что выиграть в лотерею пятьдесят миллионов долларов.

Опьяненный головокружительными фантазиями Лайл остановился посреди своей спальни и тихонько окликнул:

— Эй! Тут есть кто-нибудь?

Не то чтобы ждал ответа, просто хотел разрядить напряженную атмосферу.

По коже мороз прохватил. Кажется или действительно в комнате похолодало? Температура падает. Ничего страшного, если бы вентилятор работал. Тогда как он выключен. И холод необычный... пронизывает до костей. Чувствуется, что он здесь уже не один.

Что-то отвечает на вопрос. Лайл призывно взмахнул руками:

— Если хочешь что-то сказать, я готов...

Дверца платяного шкафа хлопнула.

Он вздрогнул и попятился. На глазах у него открылась и захлопнулась другая дверца, выехал и со стуком закрылся ящик комода, другой, третий, быстрее, быстрее и крепче, грозя брызнуть щепками.

Лайл краем глаза видел прибежавшего Чарли с Библией в руках, видел, как брат шевелит губами, но за стуком ни слова не мог разобрать.

Все прекратилось столь же внезапно, как началось.

— В чем дело? — шепнул Чарли в гулкой тишине.

Замерзший Лайл растер голые руки.

— Понятия не имею...

И замолчал, глядя на темную полосу на пыльной крышке комода. Вполне можно было позволить себе уборщицу, но не хотелось, чтобы чужие видели в доме то, что не следует видеть. Сами делают уборку, хоть и нечасто.

Может быть, к лучшему.

Лайл шагнул вперед, поманив за собой Чарли, указывая на медленно возникавшие в пыли слова.

Где...

— Смотри, — шепнул он, — как в субботу на зеркале. ...та самая милая...

Чарли ткнул пальцем в надпись.

— Если она поет, почему сказать не может?

Хороший вопрос. Безответный.

— Пишет прямо как наши липовые духи, — заметил Чарли, — только в сто раз лучше.

— Потому что не липовая.

Изображая пишущего духа, надо лишь прикрепить графит к кончику пальца, но сейчас перед ними не фокус.

В конце фразы встал вопросительный знак.

Где та самая милая леди?

Чарли охнул.

— Джиа. Ты не ошибся. Это из-за нее.

— Домой ушла, — сказал Лайл громче, чем нужно.

Почему?

— Она здесь не живет.

Когда снова придет?

— Я не знаю. Хочешь, чтоб она снова пришла?

Наверняка придет, если попросим.

Она добрая.

— Да, мы ее тоже любим. — Лайл взглянул на Чарли. — Ты кто?

Тара.

Он перевел дух. Имя для начала известно, надо разузнать больше.

— Тара... а фамилия?

Портмен.

Тара Портмен... Лайл зажмурился, потряс в воздухе кулаками. Есть!

— Тара, как ты сюда попала? Что тебе надо?

Маму.

— Ты маму ищешь?

Ответа не последовало. Холод ушел, напряжение разрядилось.

— Тара! — воскликнул Лайл. — Тара!

— Исчезла, — пробормотал Чарли. — Не чуешь?

Он кивнул:

— Что ж, мы хотя бы узнали, кто она такая. Более или менее.

Лайл зажмурился, снова напрягшись. Теперь перед ними не безымянное и безликое нечто. Когда у проникшего в дом привидения есть имя, оно не так страшно. Это когда-то жившая на свете девочка, от которой что-то осталось. С оставшимся можно работать.

Ей надо помочь. И она им может помочь.

— Точно, — кивнул Чарли. — Знаем, как ее зовут. Дальше чего будем делать?

— Во-первых, спросим у Джиа, говорит ли ей что-нибудь имя Тара Портмен.

15

— Тара Портмен? — повторяла Джиа, в десятый раз роясь в памяти. — Знаю нескольких Тар, пару Портменов, а Тару Портмен не припоминаю.

Они только вернулись из ресторана в Астории, не заходя в Менелай-Мэнор по настоянию Джека, и уселись смотреть кино. Джиа отыскала «Мачеху» на кабельном канале, объявив, что нынче ее черед выбирать. Он ворчал и бурчал, требуя что угодно, кроме «Мачехи», но в конце концов сдался, искупая горечь поражения фырканьем и отрыжкой в лучших эпизодах.