Гильермо дель Торо - Закат

Сначала Эф увидел маленькие передние колесики. Из-за угла выруливало инвалидное кресло. На складывающейся подножке покоились две до блеска начищенные туфли.

Это был Элдрич Палмер. Он выглядел чрезвычайно маленьким и щуплым. Его мучнисто-белые руки были сложены на впалом животе, глаза глядели строго вперед и уж точно не на Эфа.

Один из впередсмотрящих резко свернул в сторону Эфа, словно бы для того, чтобы перекрыть ему поле зрения и помешать разглядеть проезжающего мимо миллиардера. До Палмера было менее полутора метров. Эф не мог больше ждать.

С бешено колотящимся сердцем Эф вытащил из-за пояса пистолет. Все происходило, как при замедленной съемке, и все происходило одновременно.

Эф поднял пистолет и метнулся влево, чтобы обогнуть стоунхартовца, перекрывавшего линию огня. Его пальцы дрожали, но рука была крепка и прицел верен.

Эф навел пистолет на самую крупную цель — грудь сидевшего в кресле человека — и нажал на спусковой крючок. Однако впередсмотрящий стоунхартовец бросился наперерез, жертвуя собой с куда большим автоматизмом, чем любой секретный агент, когда-либо заслонявший своим телом президента Соединенных Штатов.

Пуля ударила мужчину в грудь и с глухим звуком впилась в бронежилет под пиджаком. Эф среагировал мгновенно — он успел оттолкнуть мужчину в сторону, прежде чем тот сумел навалиться на него.

Эф выстрелил снова, однако теперь он потерял равновесие, и серебряная пуля отрикошетила от подлокотника инвалидного кресла.

Эф выстрелил еще раз, но передние стоунхартовцы уже сомкнулись, прикрыв Палмера, — пуля ушла в стену. Особо крупный мужчина с короткой армейской стрижкой — тот самый, который катил кресло Палмера, — припустил бегом, толкнув своего благодетеля вперед с такой силой, что стоунхартовцев буквально метнуло в Эфа, словно из катапульты, и он рухнул на пол.

Падая, Эф извернулся так, чтобы направить стрелковую руку в сторону выхода. Еще один выстрел. Эф метил попасть в спинку кресла, откинув руку так, чтобы пуля обошла огромного телохранителя, но в ту же секунду чей-то башмак с силой припечатал его запястье к полу, пуля вонзилась в ковер, хватка Эфа ослабла, и пистолет выпал из ладони.

Через мгновение Эф был погребен под целой грудой тел, причем эта груда нарастала, а из главного зала выбегали все новые люди. Крики, вопли, визг… Чужие пальцы впивались в тело Эфа, чужие руки тянули его конечности в разные стороны. Он умудрился немного повернуть голову — в самый раз, чтобы сквозь частокол рук и ног атакующих увидеть, как кресло выезжает сквозь двойные двери в ослепительное сияние ясного солнечного дня.

От тоски и отчаяния Эф завыл. Его единственный шанс был упущен. Момент истины мелькнул и исчез.

Старик выжил, оставшись целым и невредимым.

Теперь мир почти полностью принадлежал ему.

Черный Лес

Мясокомбинат «Решения»

Владыка стоял в полный рост в большом помещении, упрятанном глубоко в недрах под мясокомбинатом «Решения». Вокруг царила кромешная тьма. Владыка был погружён в самосозерцание, при этом он не чувствовал никакой расслабленности — наоборот, Тварь пребывала в состоянии электрического возбуждения и оставалась, как всегда, начеку. По мере того как верхний слой его обожженной солнцем плоти отшелушивался от тела-вместилища, когда-то бывшего обычным человеческим организмом, и отваливался кусками, обнажая живую красную дерму, Владыка обретал все большую склонность к медитации.

Голова Твари, сидевшая на большой, широкой шее, дернулась и чуть-чуть повернулась в сторону входа. Смещение было небольшим — всего на несколько градусов, — но Боливар понял, что тем самым ему оказано некоторое внимание. Боливару не было нужды докладывать то, что Владыка и без того уже знал. То, что Владыка — глазами самого Боливара — и без того уже видел: как в здании ломбарда появились люди-охотники, явно искавшие способ наладить контакт с Сетракяном, и как вслед за этим развернулось жестокое, губительное для вампиров сражение.

Позади Боливара засуетились «щупальца» — они принялись резво бегать туда-сюда на четвереньках, словно слепые крабы. Боливар по-прежнему не очень-то понимал их поведение, но кое-чему он уже научился и сейчас сделал вывод: «щупальца» «увидели» нечто, сильно их обеспокоившее.

Кто-то приближался к спрятанному под землей помещению. Впрочем, Владыка не выразил ни малейшей озабоченности по поводу чужака, и это свело на нет тревогу «щупалец».

В целях дневной охоты Древние стали использовать наемников, — зазвучал в голове Боливара голос Владыки. — Еще одно доказательство безрассудства, на которое их толкает отчаяние. А что там со старым профессором?

Он ускользнул перед самым началом нашей атаки, — откликнулся Боливар. — Внутри его местожительства щупальца обнаружили признаки, что он все еще жив.

Скрывается. Замышляет. Строит планы.

С тем же отчаянием, что и Древние.

Люди становятся опасными, только когда им нечего терять.

Жужжание моторизованного инвалидного кресла и шорох узловатых шин, катящихся по земляному полу, провозгласили, что визитером был не кто иной, как Элдрич Палмер. Кресло направлял его нянька-телохранитель, который к тому же держал в руках синие светящиеся палочки, озаряющие путь в темноте, непроницаемой для человеческих глаз.

Едва кресло приблизилось, «щупальца» бросились врассыпную и, злобно шипя, по-крабьи вскарабкались на стены, чтобы оказаться как можно дальше от сияния, производимого химической люминесценцией.

— Тварей все больше и больше, — с гневом прошептал Палмер, будучи не в силах скрыть отвращение при виде слепых вампирских детей; от их огромных черных незрячих глаз ему было не по себе.

Миллиардер был в ярости.

— Почему в этой дыре? — спросил он.

Она мне нравится.

В слабом, мягком свечении синих палочек Палмер впервые увидел, что у Владыки отслаивается плоть. Большие ломти ее усеивали землю у ног вампира, напоминая клочья волос возле парикмахерского кресла. Зрелище сырого мяса, проглядывающего сквозь растрескавшуюся внешнюю оболочку Владыки, сильно растревожило Палмера, и он принялся быстро говорить, надеясь, что вампир не прочитает его мысли, подобно тому как предсказатель прозревает сокровенное в глубинах хрустального шара.

— Послушайте. Я очень долго ждал. Я сделал все, о чем вы просили, но взамен ничего не получил. И вот результат — на мою жизнь совершено покушение! Я хочу вознаграждения. Немедленно! Мое терпение достигло предела. Либо вы даете мне то, что обещали, либо я больше вас не финансирую. Вы понимаете, о чем я? Это все! Конец!