Кеннет Харви - Город, который забыл, как дышать

— Вон там, — печально сказала Джессика. У нее с подбородка побежали струйки какой-то густой серебристой жидкости. В лунном свете они казались живыми. Джессика показала пальцем в сторону ярко освещенного Порт-де-Гибля. — Вон там все и случилось.

— Что?

— То самое, — ответила Джессика. Она вдруг начала давиться. В горле забулькало, изо рта хлынула вода. Джессика кашляла, содрогаясь всем телом, вода лилась на траву.

— Джесс? — Тари испугалась. Ей пришлось отступить на шаг, чтобы не замочить кроссовки.

Джессика снова закашлялась, выпучив глаза и растопырив руки. Она тряхнула головой, и в зубах у нее сверкнул оранжевый огонек.

Блестящий чешуйчатый хвост.

Джессика давилась еще несколько минут. Наконец, изо рта выпало что-то оранжевое.

Это была рыба, яркая, как электрический фонарик. Темно-зеленая трава вокруг осветилась. Стало тихо, только шуршали плавники и хлопали жабры. Колотя хвостом, рыба зашлепала прочь. Она добралась до края обрыва, сделала последнее усилие и полетела в спасительные волны. Тари прислушалась, но всплеска не было. Повернулась к подруге и обомлела.

Глаза у Джессики стали неестественно огромными. На левой щеке налип сгусток коричневой слизи, похожей на опавшие листья вперемешку с грязью. Кожа позеленела и натянулась, вот-вот расползется. Тари от изумления открыла рот.

— Во мне их полно, — грустно сказала Джессика, помедлила и выплюнула еще одну серебристую рыбешку. Лицо девочки вздувалось и опадало, по нему волнами пробегали судороги.

— Хочу домой, — испуганно сказала Тари.

— Рыба в море, — пробулькала Джессика. Глаза становились все больше и больше, лицо превратилось в бесформенную массу, по нему расползлись черные пятна.

— Рыба в море, — повторяла Джессика, при каждом слове изо рта вырывались брызги. — Рыба в море.

Тари закричала бы от ужаса, но горло перехватило. Она попятилась к обрыву. Джессика пошла прямо на нее.

«У папы не осталось дел. Сидел и на воду глядел…»

Тари кинулась бежать, но поскользнулась на мокрой глине и поехала по склону, хватаясь за кусты и обдирая ладони. Ветки были слишком тонкими, в руках оставались только листья. Девочка цеплялась изо всех сил, но движения было уже не остановить. Склон стал отвесным. Тари полетела вниз. Истошный вопль разнесся по окрестностям и смолк. В тишине удар о воду прозвучал, как пощечина.

Командор Френч выдал Томпсону специальный светоотражающий пропуск на лобовое стекло. Эмблема вооруженных сил Канады и несколько белых и красных цифр. Томпсон опустил стекло: во-первых, проветрить машину, а во-вторых, убедиться, что хотя бы свежий летний воздух никуда не делся. Доктор ехал по дороге. Над головой шумели вертолеты, в море ревели катера, по сторонам дороги темнели окна домов. Кое-где горели керосиновые лампы и свечи. Кто-то включил электрический фонарик. «Интересно, — подумал Томпсон, — когда дадут свет?» Доктор уже спрашивал об этом командора, но в ответ услышал невразумительное: «Мы пытаемся выяснить причину». Френч, не отрываясь, глядел в монитор, компьютер только что распаковали и поставили на стол.

Томпсон подозревал, что свет отключили сами военные. Доктор без обиняков поделился с Френчем своей догадкой.

— Мы здесь, чтобы оказать жителям помощь. Если для этого нужно будет отключить электричество, рука не дрогнет, — ответил командор.

— То есть я угадал? — Томпсон вызывающе улыбнулся. Он надеялся на искренность, а самое главное, на сотрудничество военного.

— Я ничего не утверждаю, но в какой-то степени — да. В какой-то степени. — Френч скривил губы, прокашлялся и повернулся к экрану компьютера, давая понять, что аудиенция окончена. На столе командора Томпсон заметил громадный том морских легенд.

— Ищете зацепки в фольклоре?

— Нет, это я для удовольствия читаю, — ответил Френч, не поднимая головы. — Печатать, — сказал он в микрофон, и на другом конце комнаты ожил принтер.

— У вас есть хоть какое-нибудь представление о том, что происходит?

— Вполне вероятно, что дело в новом штамме гриппа.

Томпсон язвительно засмеялся. Френч даже бровью не повел. Он встал, подошел к принтеру и взял распечатанные листы. Доктор успел разглядеть надпись жирным шрифтом: «Электромагнитная гиперчувствительность».

— Можно полюбопытствовать? — Томпсон указал на книгу.

— Пожалуйста, — равнодушно позволил Френч, сел и углубился в чтение распечатки.

Доктор взял со стола том, пролистал несколько страниц. Старые рисунки, сделанные со слов моряков. Странные существа поднимаются из воды. Гигантские осьминога, трехголовые чудовища, рыбы с человеческими головами…

— Вот загадка, так загадка, — задумчиво сказал доктор.

— Загадка. Тайна. Секрет. Это все пораженческая лексика. Мне больше нравится слово «задача». Мы ведь ее решим, правда, доктор?

На середине пути между клубом и Хрыч-лейн поставили второй кордон. Машина Томпсона осветила фарами лица военных. Один из них, стоявший на левой обочине, поднял руку и включил фонарик. Томпсон прищурился. Постовой увидел пропуск на лобовом стекле и махнул рукой, дескать, проезжайте.

— Все в порядке, доктор.

— Добрый вечер, — бросил Томпсон через открытое окно.

— Добрый вечер, сэр.

В чем конкретно состояла задача Томпсона? Френч велел ему патрулировать район и выявлять заболевших. То ли командор хотел от него поскорее избавиться, то ли верил, что доктор видит сквозь стены. Как узнать, есть ли в доме больной? С точки зрения Томпсона, от него было бы куда больше пользы на рыбозаводе, где сложили все тела, найденные в воде. Он сказал об этом Френчу, но тот ответил: «Там врачи не нужны. По крайней мере, сейчас. Мертвым уже не поможешь. Я и сам доктор. Доктор экологии. Могу заверить как специалист: медицина ничего не приобретет, изучая утопленников. А вот следить за ситуацией в городе необходимо. Этим вы и займетесь. Я на такую роль не гожусь: фуражка смотреть мешает».

Томпсон проехал мимо двух домов с темными окнами. Кто же здесь живет? Попробуй понять в темноте. Следующий дом был ярко освещен. В каждой комнате горел свет, за занавесками туда-сюда сновали огромные тени. Перед домом на лужайке, с которой открывался прекрасный вид на залив, расставили деревянные шезлонги. Люди сидели на улице почти в полной темноте, изредка их лица освещали прожекторы вертолетов. Входная дверь постоянно хлопала. Вдоль дороги носились дети. Со двора выехал задом пикап и с трудом развернулся: кругом было полно машин. Томпсон уступил дорогу, и пикап поехал к другому дому, тоже сиявшему огнями.