Нарцисс в цепях - Гамильтон Лорел Кей

— У меня есть бывшая жена и сын. Они живут в другом штате, настолько далеко, насколько она смогла его увезти.

— А что случилось, если это не слишком бестактный вопрос?

— Ей не хватило силы, чтобы принять, кто я есть. Я от нее ничего не скрывал. Она знала все еще до свадьбы. Не будь я так по уши влюблен, я бы заметил, что она слаба. В мои обязанности царя входит умение определять, кто силен, а кто нет. Но она обманула меня, потому что я хотел обмануться. Теперь я это знаю. Она такая, как она есть, и вины ее здесь нет. Я даже не сожалею, что она сразу забеременела. Я люблю сына.

— Ты с ним видишься?

Он мотнул головой:

— Летаю два раза в год встречаться с ним под присмотром. Она его научила меня бояться.

Я протянула руку, заколебалась, а потом подумала: а какого черта? И взяла его за руку. Он вздрогнул, потом улыбнулся.

— Я тебе сочувствую, Рафаэль, сильнее, чем могу выразить словами.

Он стиснул мою руку и отодвинулся.

— Я просто подумал, что тебе надо знать: влюбиться вслепую — это совсем не так, как бывает в стихах и песнях. Это чертовски больно.

— У меня так однажды было.

Он приподнял брови:

— Только не с тех пор, как я тебя знаю.

— Нет, еще в колледже. Мы были помолвлены, я думала, это и есть любовь.

— И что случилось?

— Его мамочка узнала, что у меня мать мексиканка, и не захотела, чтобы ее светловолосый и голубоглазый ребенок испортил родословное древо семьи.

— Вы были помолвлены еще до того, как они познакомились с твоей семьей?

— Они видели моего отца и его вторую жену, а те вполне арийцы, очень нордического типа. Моя мачеха не любила, чтобы в доме висели фотографии матери, и потому они все были у меня в комнате. Я их не прятала, но так это восприняла моя несостоявшаяся свекровь. Самое смешное, что ее сын знал. Я ему все рассказала. И это не имело значения, пока дорогая мамочка не пригрозила ему отлучением от денег семьи.

— Теперь я тебе сочувствую.

— Твоя история более жалостная.

— А мне от этого не лучше, — улыбнулся он.

Я улыбнулась в ответ, хотя никто из нас не был особо радостным.

— Великая вещь — любовь, правда?

— Ответ на свой вопрос ты получишь, когда увидишь в лупанарии Мику одновременно с Ричардом.

Я замотала головой:

— Мику я не люблю. То есть еще... то есть по-настоящему.

— Но, — сказал Рафаэль.

Я вздохнула:

— Но почти желаю, чтобы любила. Тогда не так больно было бы видеть Ричарда. Не знаю, как это будет сегодня — видеть его и знать, что он уже не мой.

— Наверное, так же, как для него — видеть тебя.

— От этих слов мне должно стать легче?

— Нет, просто это правда. Ты вспомни, что его заставили отрезать тебя от своей жизни. Он тебя любит, Анита, к добру или худу.

— Я его люблю, но я не дам ему убить Грегори. И не позволю, чтобы Сильвия заплатила жизнью за его глупость. Не дам разрушить стаю ради каких-то идеалистических правил, на которые только он обращает внимание.

— Если ты убьешь Джейкоба и его последователей без соизволения Ричарда, то он может оказаться вынужден бросить стаю против тебя и твоих леопардов. Если ты не ликои, не лупа, то он, оставив смерть своих волков безнаказанной, выкажет такую слабость, что с тем же успехом ты можешь дать Джейкобу его убить.

— Так какого черта мне делать?

— Не знаю.

Мерль засунул голову в машину:

— Там волки. Твои крысы их сдерживают, но волки нервничают. У них кончается терпение.

Я кивнула:

— И вообще глупо было бы не вылезать из машины.

Рафаэль сдвинулся на край, вышел, замялся, а потом протянул мне руку. В обычной ситуации я бы ее не взяла, но сегодня мы демонстрируем стиль и солидарность. И я вышла из машины, опираясь на руку царя крыс, как светская дама, только вот в наручных ножнах с двумя ножами. Почему-то мне кажется, что светские дамы предпочитают больше косметики и меньше железа. Но вообще-то я ни одной не видела и могу ошибиться. Может быть, они знают, как и я, что истинный путь к сердцу мужчины — шесть дюймов металла между ребрами. Иногда хватает четырех, но я люблю, чтобы их было шесть, для гарантии. Забавно, что фаллоподобные предметы тем полезнее, чем больше. Если кто-то скажет, что размер не имеет значения — значит, та, кто говорит, слишком много видела маленьких ножиков.

Глава 22

Поляна была просторной, но недостаточно. Легковушки, грузовики, фургоны заполнили почти всю доступную площадь; некоторые стояли так глубоко под деревьями, что наверняка ветки поцарапали краску. Для всех крысолюдов места не хватило, и машины заполнили гравийную дорожку, будто парковочную площадку. Кому-то пришлось парковаться за обочинами, — так они говорили, выходя из леса. Рафаэль привел всех своих крыс — около двухсот. Договор между волками и крысами ограничивал число последних двумя сотнями. Рафаэль согласился при условии, что в случае необходимости ему на помощь придет стая волков куда большей численности — около шестисот. Причем без вопросов. Типа «твой враг — мой враг». Это он мне объяснил в последние несколько минуты, и я поняла, что он сегодня сильно рискует. Я почувствовала себя виноватой. Возникло сожаление, что я не нашла способа протащить в лупанарий пистолет. На самом деле я даже не попыталась. Не становлюсь ли я слишком самоуверенной?

К нам с Рафаэлем подошла женщина такого роста, какого я в жизни не видела. Не меньше шести футов шести дюймов, широкая в плечах и с такими мышцами, которые даются только долгими часами работы со штангой. Из одежды на ней был черный спортивный лифчик и пара вылинявших черных джинсов. Темные волосы она убрала в тугой хвост, открывая четкое лицо без малейших следов косметики.

— Это Клодия. Сегодня она будет одним из твоих силовиков, — сказал Рафаэль.

Я хотела было возразить, но он взглядом велел мне молчать. Лицо у него было очень серьезное.

— С тобой леопарды, но телохранители только у Мики. Мы не можем себе позволить твоей гибели, Анита, тем более из-за такой глупости.

— Если я не могу сама себя защитить, чего стоит моя угроза?

— С Ричардом будут его Сколль и Хати. У меня телохранители, у Мики телохранители, и только ты без охраны. Райна держала леопардов на побегушках у волков, и они так и не стали пока настоящим пардом. Даже с ребятами Мики вам не набрать нужного персонала на работающий нард. Слишком много у вас подчиненных и слишком мало доминантов. Так что на сегодня у тебя будут Клодия и Игорь.

— Мы способны защитить Аниту, — заявил Зейн.

— Нет, не способны, — возразил Натэниел.

Я уставилась на него. Он тронул меня за руку:

— Пожалуйста, Анита, прими помощь.

— Мы ее можем защитить, — сказал Мика, и Мерль повторил его слова.

— А если тебе придется выбирать: спасать Мику или Аниту, кого ты выберешь? — спросил Рафаэль.

Мерль отвернулся, но Ной ответил не задумываясь:

— Мику.

— Вот именно.

— А твои крысы не будут ли разрываться между тобой и Анитой, как мои леопарды? — спросил Мика.

— Нет, потому что у меня будут телохранители. В моей родере,моем отряде, достаточно силовиков и профессиональных солдат. Почему; как ты думаешь, Райна и Маркус согласились на договор, который принес им Ричард? Никогда бы они не пошли с нами на союз, если бы мы не были сильнее, чем кажется по нашей численности.

— Я не хочу...

Рафаэль положил мне палец на губы:

— Анита, нет. Когда все это будет позади и ты будешь настоящей Нимир-Ра, ты найдешь себе собственных силовиков. А до тех пор я буду делиться.

Я убрала его палец от своего рта:

— Я не считаю это необходимым.

— Я считаю, — ответил он.

— Согласна, — поддержала его Черри.

И наконец Мика сказал:

— Согласен.

Мерль и Ной посмотрели на него удивленно, потом переглянулись.

— Я пока что не соглашалась, — заметила я.

Натэниел наклонился ко мне и сказал:

— Если ты в этом не уступишь, мы еще и через час будем здесь торчать.