Майкл Смит - Не помахав рукой

Следующие десять дней были самыми печальными и самыми счастливыми в моей жизни. Мы с Алисой встречались каждые два дня, иногда вечером, но гораздо чаще пили вместе кофе. Мы ничего не делали, только разговаривали, держась за руки, и иногда целовались. Наши поцелуи были короткими и мимолетными. Звезды всегда определяют отношения, и мы боялись, что наша страсть снова вспыхнет. Поэтому мы были сдержанными и искренними, и это было замечательно и в то же время очень тяжело. Оставаться дома становилось все труднее. Ненси не изменилась, но изменился я, и мне казалось, что я ее больше не знаю. Она стала посторонним человеком, живущим в общем доме, человеком, который напоминает ту женщину, которую я когда-то любил. Знакомые вещи начинали раздражать и я старался избегать того, что мне могло напоминать о нашем прошлом. Надо было что-то делать, и это предстояло сделать мне. Сама проблема подталкивала меня к этому. Мы с Ненси прожили вместе четыре года. Многие наши друзья считали, что мы обручены уже целую вечность. Я даже слышал шутки на эту тему. Мы знали друг друга очень хорошо, и это кое-что значило. Когда я осторожно приближался к Ненси, пытаясь в то же время сохранять между нами дистанцию, я вполне понимал, как много мы прошли вместе и насколько я благодарен ей за все. Она была моим другом, и я не хотел причинить ей боль. Мои отношения с Ненси были прямыми. Я был не просто ее партнером, я был одновременно ее братом и отцом. Я понимал, почему она плохо ест в последние дни, об этом знал только я. Я разговаривал с ней и понимал, как трудно жить с таким грузом, и понимал, как поступить, чтобы не обидеть ее еще больше. Ей нужна была поддержка, и я был единственным человеком, который мог ее дать. Если б я бросил ее в таком состоянии, меня вряд ли можно было бы простить. Какое-то время все так и продолжалось. Я встречался с Алисой когда мог, но в конце концов мне надо было идти домой, и мы расставались, и с каждым разом мне становилось все труднее и труднее понимать, зачем я должен уходить. Я боялся произнести ее имя во сне и опасался, что у меня вырвется какое-нибудь слово, ощущая, что моя жизнь стала подобием выступления на сцене перед придирчивой аудиторией, ждущей моей ошибки. Я выходил вечером погулять и шел как можно медленнее, останавливаясь, чтобы поговорить с кошкой и погладить ее, потом гулял с ней по тротуару, делая все, чтобы оттянуть мое возвращение домой.

Большую часть следующей недели я ждал прихода субботы. В начале каждой недели Ненси объявляла об организации очередного мероприятия для персонала во время уик-энда. Она объясняла мне, чему оно будет посвящено, рассказывая об обществе, в котором она вращалась вместе со своими коллегами. В этот раз она говорила со мной больше обычного, пытаясь заставить меня разделить ее проблемы. Я старался это делать, но почти не слушал ее. Я думал только о том, что поеду в Кембридж, чтобы отдать работу клиенту. Я предположил, что сделаю это сам. А поскольку Ненси будет занята в другом месте, на ум пришла и другая возможность. В тот день, когда мы встретились с Алисой за кофе, я спросил, не хочет ли она поехать со мной. Теплота, с которой она ответила, помогала мне вечерами в течение недели, и мы говорили об этом каждый день. План заключался в том, что я позвоню домой вечером пораньше, когда Ненси вернется со своего мероприятия, и скажу, что встретил знакомого и вернусь поздно. Это было придумано чисто по-книжному, но именно так и надо было сделать. Мы должны были подольше побыть с Алисой наедине и я хотел было подготовить себя к тому, что нужно сделать в ближайшее время.

В пятницу вечером я просто не находил себе места. Я бродил по дому, не фиксируясь ни на чем, погруженный в свой внутренний мир настолько, что не заметил, что с Ненси тоже что-то происходит. Она сидела в гостиной, перебирая бумаги, и время от времени со злостью выглядывала в окно, как будто надеясь там что-то увидеть. Когда я спросил ее об этом, она немного нервно ответила, что мне это показалось, а потом через десять минут я заметил, что она делает то же самое. Я ушел на кухню и занялся какой-то ерундой, перебирая вещи на полке, чего уже не делал несколько месяцев. Когда Ненси увидела, чем я занимаюсь, ее тронуло, что я наконец-то взялся за уборку. Мое выражение лица было похоже на искусственную улыбку на лице трупа. Затем она снова вышла в комнату и стала нервно выглядывать в окно, как будто ждала нападения марсианской армии. Я вспомнил о том, как она выглядывала ночью из окна, что мне показалось довольно странным. В тот вечер она выглядела бодро, и у меня даже пропала к ней жалость. Меня это просто раздражало, и я ненавидел себя за это.

Наконец пришло время ложиться спать. Ненси легла первой, а я вызвался закрыть окна и убрать пепельницы. Странно, каким заботливым и располагающим к себе может показаться человек, если он чего-то не хочет делать. Мне нужна была пара минут, чтобы завернуть подарок, который я хотел сделать Алисе. Когда я услышал, что дверь ванной закрылась, я залез в шкаф и достал оттуда книгу. Я приготовил ленту и бумагу и принялся за работу. Когда я завернул книгу и выглянул в окно, то увидел кошку на тротуаре и улыбнулся сам себе. С Алисой я мог бы завести собственную кошку, мог бы работать с пушистым другом и дремать с теплым комочком на коленях. Дверь ванной открылась, и я замер. Шаги Ненси прошли в спальню, и я продолжил заворачивать подарок. Когда все было сделано, я положил подарок в ящик стола и достал открытку, которую хотел вложить в книгу, сочиняя в уме, что написать на ней.

— Марк!

Я чуть было не умер, услышав голос Ненси. Она направлялась ко мне через кухню, а открытка все еще была на столе. Я быстро схватил охапку бумаг и накрыл открытку. Сердце колотилось в груди, кружилась голова, я повернулся, чтобы взглянуть на нее, стараясь натянуть на лицо обычное спокойное выражение.

— Что это такое? — воскликнула она, протягивая мне ладонь. В комнате было темно, и я сначала просто ничего не увидел. Затем я понял, что это волос. Темно-каштановый волос.

— Похоже на волос, — осторожно сказал я, перемешивая бумаги на столе.

— Я понимаю, черт возьми, — бросила она. — Он был в постели. Интересно, как он туда попал?

«Боже мой, — подумал я. — Она знает…»

Я смотрел на нее с раскрытым ртом и был готов признаться ей и сразу покончить со всем. Я думал, что это произойдет рано или поздно, но в более спокойной обстановке. Возможно, это была как раз та пауза, в которую я мог вставить информацию о том, что люблю другую женщину. Но потом с некоторым опозданием я понял, что Алиса никогда не была в спальне. После той ночи на канале она была только в гостиной и на лестничной площадке. Может быть, на кухне, но не в спальне. Я смущенно моргал, глядя на Ненси.