Алина Смирнова - Ключ Вечности

— Вы спрашивали, почему она задерживается?

— О…. Она была так довольна…. Когда разъясняла, что они с Джейри нашли каких-то бабочек или мотыльков. Я помню блеск в ее глазах, она сказала, что после школы, они ходят их фотографировать.

После этого вопроса он разрыдался, и даже Финну стало понятно, что мы больше ничего от него не добьемся.

— Финн, сгоняй в комнату к девочке, забери фотки, она хранит их в каком-нибудь укромном месте. Типа секретные ящики или дневник, ну вообще не мне тебе объяснять. Я жду в машине.

Так, ну если они были знакомы…. Значит, она пришла в парк фотографировать. Финн вернулся быстро. Сев в машину, он вручил мне пачку фотографий.

— Ну что, теперь к свидетелю…. - что за воодушевление!

— Нет, для начала заедем в школу, хочу посетить клуб биологии. Надо же узнать, что за хрень на этих фотках. Почему ты так странно улыбаешься?

Пожав плечами, он задумчиво спросил:

— Так получается, если они были знакомы, значит, он вовсе не выглядел как сумасшедший? Он спокойно вошел в доверие к двум к школьницам, он опаснее, чем я предполагал…. - удивительно, Финиас! Я не верила в твои дедуктивные и логические способности, находящиеся на уровне плинтуса!

— Он может оказаться и не сумасшедшим. А может оказаться, в таком случае, отдаю ему должное, что он отличный актер. Войти в доверие одно. А вот понравиться школьницами и заинтересовать их. Он должен обладать специфичной харизмой и симпатичной мордашкой, совсем как ты….

От удивления, Финн аж затормозил.

— Прости, ты неудачно пошутила.

— Это не шутка, ты не забыл, что входишь в круг подозреваемых. Поэтому, если выбирать между тобой и капитаном, по степени вашего влияния на людей, то ты выигрываешь. Значит, у тебя совершенно точно, больше возможностей очаровать девушек, чем у капитана. А это прибавляет тебе процентов, по моей шкале виновности.

Недовольно заерзав, он все-таки включил зажигание и поехал дальше. Хотя расстроился.

— А как же алиби, ты же еще не знаешь, есть ли оно у меня?

— Собственно говоря, мне не нужно знать, есть ли оно у тебя, я делаю это только для галочки, в качестве дополнительного справочного материала. Скажу тебе как специалист, что наличие алиби еще не означает невиновность…. - мой голос, как всегда холодный и рассудительный, приводил в его замешательство. Но, даже если голос его смущал, то с одинаковой точностью, он его волновал. Финн превозносил мою способность делать логические выводы. Вот и сейчас засиял от счастья:

— Поразительно! Вот бы мне быть таким умным как ты! Может съесть тонну шоколада? — как можно, с таким серьезным видом, говорить такую ерунду и искренне верить в нее?

— Брось, тебе и это уже не поможет.

Вот такие у нас были отношения. В каком-то смысле, своим поведением он заставлял меня чувствовать ответственность. И это раздражало. Как человека лишенного морально-этических принципов, меня это не могло радовать. Чем в большем отдалении я живу от общества, тем яснее видят мои глаза и тем проницательней работает мой разум.

Да, только это важно — поиск истины. Если она вообще существует.

Медиумы не люди. Медиумы делятся на два отличительных вида — Спящие и Пробужденные. Спящий медиум — еще не осознает себя, как существо из другого мира. Спящий медиум физически еще походит на человека, не имеет воспоминаний и неможет пользоваться всем запасом своей силы. Пробужденные медиумы — физически уже мало походят на людей. Имеют высокоразвитый мозг, усиленное функционирование всех чувств, неконтролируемые инстинкты. Также, пробужденные медиумы способны использовать всю свою силу.

2

Люди не любят тех, кто чем-то выделяется из общей серой массы. Люди не любят и тех, кто чем-то отличается от них. Зависть порождает ненависть. Именно это мне пришлось пережить на собственной шкуре еще в детстве. В маленьком, прибрежном городке, где я выросла, не нашлось места, такой странной как я. Поэтому, мои приемные родители, которых я любила и уважала, несмотря на этот факт, при первой же возможности переехали в Хадель-Вилль. И произошло это четыре года назад. Мелинда Хайт — моя приемная мама, была доброй милой женщиной, которая любила готовить. У нее природный дар — ладить с детьми, наверное, поэтому они взяли меня в семью. Она была учительницей математики в младших классах. Мой отец — Джонатан, человек слова и дела. К тому же, он был симпатичным, для сорокалетнего врача. Он любил маму, любил и меня. Воспитывал в строгости, но справедливости. В Хадель-Вилль мы приехали, когда ему предложили работать педиатром в городской больнице. Они с мамой купили маленькую двухкомнатную квартирку, на улице Авер-стрит, и мы приехали. Мне только-только исполнилось 18 лет, и я собиралась поступить в Академию. Думаю, я изначально хотела туда поступить, чтобы стать сильнее.

Нет, я не фанатела от правосудия, и никогда не горела желанием защищать общество. Думаю, что я всегда жила на достаточно большом расстоянии от него, чтобы мы не причиняли друг другу беспокойства. Просто, до всей этой истории, моя не любовь к людям жила и росла, а после, просто выплеснулась и стала частью меня. Это случилось летом, когда я уехала на каникулы к бабушке, обратно в родной город на морском побережье — Олекс. Два часа езды на машине или сорок минут на скоростном поезде. Население маленькое, город закрыт для въезда туристов. Да и пляжи здесь дикие, скалистые, не предназначенные для массового купания. Основным доходом Олекса является вырубка хвойного леса и обеспечение им Хадель-Вилля, как индустриального центра. Поэтому, естественно, что рабочие места у людей только на лесопилке в горах. Ни чем другим этот город не занимался, а потому почти вымер для эволюции. Одинаковые дома, один магазин, один супермаркет, одна больница, одна школа, все как полагается хорошему провинциальному городку. У бабушки я бывать любила, она осталось одна и поэтому мы хорошо проводили каникулы. Я ощущала безбрежное спокойствие, наслаждаясь ее фантастическими пирожками и вареньями, а также тишиной и одиночеством.

Я всегда гуляла одна, ничего не опасаясь. Чего мне было бояться? Я итак изгой. Поэтому, у бабушки я гуляла от рассвета до рассвета, почти забывая о сне. В какой-то мере, Олекс всегда был для меня местом, где я могла отдохнуть от бесконечной глупости людского мира. Закрыться, замкнуться в самой себе, чувствуя вокруг только всепоглощающую силу природы. Не помню, какой я была до того момента, как вечером зазвонил телефон. Интуиция подсказала мне вернуться раньше в этот день. Зато я помню, какой я стала, после того, как увидела бабушку, сидящую с телефонной трубкой на полу. Пустые глаза и губы, повторяющие одно и то же: «Нет, не может быть….». Да, это не могло быть правдой. Но оказалось ей, вопреки всем разумным доводам. Все это было правдой. Оставив бабушку с друзьями нашей семьи, что жили по соседству, я села на поезд и приехала в этот город. Только сойдя на вокзале, мне тут же в лицо ударил резкий, противный, гнилой аромат смерти и неизбежности предстоящих убийств.