Оксана Алексеева - Я и мой воображаемый недруг

Ознакомительный фрагмент

Он осмотрел себя и просто пожал плечами:

— Знаю. Хорошо хоть, не голый!

Я продолжала водить рукой внутри его тела, разглядывая собственные мутные пальцы, будто погруженные в окрашенную жидкость.

— Хорошо хоть, что не лепешкой — как ты умер… Это выглядело бы… неприятно.

— Ага. Говорю же — я тем реальнее, чем больше ты в меня веришь!

Я вынула из него руку и снова откинулась на подушку.

— Давай рассуждать логически, — обратилась, скорее, к самой себе. — Ты — нематериален. Но я слышу твой голос — а звук создается вибрацией материи, следовательно, нематериальный объект не может создавать звук. У тебя же даже голосовых связок нет!

— У типя дазе гялясявих связак неть! — передразнил он, а потом заговорил нормальным голосом: — Ты че, Потапова, такая непроходимая, а? Может, это материя — просто какая-нибудь другая? Неизвестная современной науке! Или мой голос создается твоим сознанием как проекция нематериального посыла?

— Это просто охереть, какое логическое объяснение… — вынуждена была я смириться, поскольку никаких других идей, кроме собственного сумасшествия, не обнаружилось. — Ладно, рассказывай, проекция, где был, чего делал.

Он заметно оживился:

— В общем, меня никто, кроме тебя, не видит и не слышит. Может, ты и правда, гребаный медиум, или их мозг не способен спроецировать непонятное. Я и орал, и скакал прямо перед носом, чего только не делал — ваще никакой реакции! Но предметы двигать получается все лучше! С утреца табуретку у бабульки с пятого перевернул — она охнула, но меня так и не увидела…

— Противная бабулька, — решила вставить и я свое мнение.

— Не спорю. В общем, силушки богатырской во мне все больше, но для остальных людей я… И в зеркале не отражаюсь! Как самый крутецкий вампир, — он вздохнул.

И почему я не удивлена, что его расстраивает невозможность наслаждаться своей отраженной внешностью? Он и при жизни был довольно самовлюбленным, чего уж там.

— А что ты там про радиус какой-то вчера ляпнул?

Он почесал несуществующей рукой несуществующий лоб, а потом пригладил несуществующие темные волосы — это, наверное, просто привычка — прическа всегда должна быть идеальной.

— Говорил же тебе — везде туман. Я и на телефон свой набрел совершенно случайно… А все остальное — люди, здания, деревья — будто… их нет, только слабые очертания. Даже звуков нет. И тут я натыкаюсь на вещь, которая почти четко вырисовывалась, конечно, узнал. Ну, а потом ты… И вокруг тебя пространство прозрачное! И чем больше ты убеждалась в моем существовании, тем больше становилось этого пространства. Сейчас туман начинается уже метров за сто от тебя — я дальше не выходил, побоялся, что не найду дорогу обратно. Ты, Потапова, центр моей вселенной!

— Ну раз я — центр, то мог бы хотя бы дать мне выспаться… — расспрашивать дальше я смысла не видела — очевидно же, что он и сам пока мало что понимает. А когда поймет — расскажет без расспросов. И хрен я ему рот заткну.

— Мне ску-у-учно, — протянул мой личный полтергейст. — Соседей шугать надоело. А если ты куда пойдешь, то и я смогу пойти! Вчера в институте вообще прикольно было потусить. Хотя я был удивлен, что вся группа не рыдает беспрестанно по той причине, что я так трагично уже не с ними! Как вы там со скуки не передохли без меня?

Я обреченно вздохнула.

— Сегодня — выходной. Поэтому я собираюсь спать до обеда. А ты пойди телек посмотри, посуду поучись мыть или еще полезным делом каким займись.

Он поднялся и теперь торчал прямо передо мной — интересно, почему он не проваливается в пол? Просто проецируется в привычной пространственной точке, или все же материальные преграды им как-то ощущаются? Но я оставила эти насущные вопросы на потом и снова закрыла глаза.

— Неплохая квартирка, хоть и маленькая, — ну еще бы он просто так ушел выполнять мои распоряжения! — И платите совсем копейки, у нас в городе таких цен за аренду вообще нет. Но это не удивительно…

Что-то в этой фразе заставило меня снова на него посмотреть:

— В смысле?

Он задумчиво оценивал вид из окна.

— Ну ты же в курсе. Люди не очень любят, когда до их приезда в квартире кто-то помер, да еще так…

— Кто помер? — я и правда до сих пор не понимала. Я вообще не знала, кто в этой квартире жил до меня.

Сережа наконец-то повернул голову и ко мне:

— Ты что, не знала? Тут же бабка померла. Так долго мучилась, а потом ее кошки есть начали, от голодухи небось. Так на этой же самой кровати… Прикинь, какое зрелище было, когда хату наконец-то догадались вскрыть?

Меня подбросило на метр вверх и отшвырнуло на другой конец комнаты. Я, стуча зубами, с ужасом смотрела на еще смятую подушку, где когда-то лежал труп, который кошки…

— А-а-а-а-а-а, — единственное, что удалось мне выдавить.

— Ты че, мертвых боишься, что ли? — он хохотнул и хлопнул меня по плечу, но прикосновения я не ощутила.

Я начала заикаться, чего со мной в жизни раньше не приключалось:

— Т-ты в-видишь ее? Она т-т-т-тут? — и почти представила сморщенное обглоданное тело на том месте, где больше никогда в жизни не лягу спать.

Сергей спокойно прошествовал мимо меня, направляясь в сторону кухни. Оттуда и крикнул:

— Нет, конечно. Я ж говорил — никого не вижу из своих. Я пошутил, дуреха впечатлительная.

Я осознала. Три раза выдохнула, пять раз вдохнула, прежде чем заверещать со всем отчаяньем:

— Козлина шелудивая!!! Мразина отмороженная!!! Я чуть тут сама коньки не отбросила!

— Зато поднялась. И сонливость прошла. А Сережа — молодец!

Когда я смогла нормально дышать и почти нормально ходить, пошла за ним на кухню, по пути решив, что этому мудаку мои истерики — как с гуся вода. Нервно налила чай и с грохотом поставила кружку на стол.

— И куда же ты хочешь отправиться на прогулку, душа моя? — получилось почти елейно.

Он, очевидно, ответ уже давно придумал:

— Давай сначала на кладбище. Хочу посмотреть, как меня обустроили. Ну и фотку на памятнике какую присобачили.

Получилось зло ухмыльнуться:

— А потом куда, дорогой? Или мы на кладбище весь день торчать будем — на фотку твою любоваться?

— Я б с Артемом встретился… — ему мой тон, видимо, не казался раздраженным. — Пригласила б его в кафе или еще куда… Может, он тоже сможет меня увидеть? И к матери моей бы заглянула…

— Да что мы говорим! Ты ее так сильно ненавидишь? А если она увидит тебя? Уверен, что ее удар не хватит?

— Не уверен, — он даже вздохнул. — Ты права, может, потом как-нибудь. Тогда что, на кладбище?

Он бы еще в ладошки похлопал от предвкушения выходного развлечения, как малое дитя, которого везут на аттракционы. Я не ответила. Допила чай, молча направилась к ноутбуку, порыскала по сайтам, взяла свой телефон. На надоедливо мельтешащего призрака рядом просто не реагировала.

Конец ознакомительного фрагмента