Роберт Блох - Голодный дом

Он пошел наверх. Поднялся по лестнице, сжимая в руке гаечный ключ. Надо позвонить в полицию и все объяснить.

Он сел перед телефоном, обдумывая, что скажет, как объяснит… Это будет не просто. Он расскажет, что в этом доме прежде жила сумасшедшая, которая все время смотрелась в зеркала, пока в ее отражении не стало больше жизни, чем в ее собственном теле. Поэтому, когда она покончила с собой, какая-то часть ее продолжала жить как отражение в зеркалах, в стекле, в любой зеркальной поверхности. Она убивала тех, кто потом жил в этом доме, или доводила, их до самоубийства, а их отражения присоединялись к ее отражению, и оно становилось все сильнее и сильнее, питаясь чужими жизнями для удовлетворения собственной гордыни, которая продолжала жить после смерти. Женщина, тщеславие – вот суть твоя! Вот почему, джентльмены, я убил свою жену.

Да, отличное объяснение, но удовлетворит ли оно полицейских? Это вилами по воде писано. Вода – лужа в подвале, из-за которой все и произошло. Этого не случилось бы, если бы он не думал только об отражении. Отражение. Иметь отражение – значит существовать. Он существует сейчас, потому что отражается в оконном стекле.

Он посмотрел в окно и увидел, как из тени позади него появляется оно. Увидел лицо мужчины с бородой, увидел широко открытые от ужаса, пустые глаза маленькой девочки. У него за спиной никого не было, они существовали, жили только как отражения. Он встал и сжал в руке гаечный ключ. Оно было не на стекле, но он нанес удар, атаковал его, вступил с ним в бой.

Затем обернулся, попятился назад, кольцо лиц-теней сжималось все плотнее. Вновь занес ключ для удара. И в этот момент различил среди прочих лиц ее лицо. Да, это было ее лицо с осколками стекол вместо глаз. И он не мог его сокрушить, не мог ударить ее еще раз.

Оно наступало на него. Он отступил. Его рука вышла с другой стороны. Послышался звон разбитого стекла, и он смутно вспомнил, что именно так умерла старуха. Точно так же умирал теперь и он – вываливаясь, в окно, изранив горло острыми краями стекла, которые жгучей болью пронзили его, проникнув почти до самого мозга. И тело, истекая кровью, рухнуло на остроконечные стеклянные зубцы.

Он испустил дух.

Тело безжизненно повисло, дух покинул его.

Лужа на полу увеличивалась в размере. Снаружи на нее падал свет, и в ней появилось отражение.

Из теней явилось нечто вроде пятна, оно возникло и заплясало в темноте.

В танцующем пятне можно было различить лицо старухи, лицо ребенка, лицо бородатого мужчины, его лицо и ее лицо. Они таяли и сливались воедино.

Пятно плясало и прыгало, затем замерло на месте и затаилось в пустом доме, словно кого-то поджидая. Оставалось только ждать, когда в доме снова появятся люди. А пока оно могло без конца любоваться своим отражением в растущей красной луже на полу…