Ричард Матесон - Отзвуки эха

А дальше началось нечто неописуемое. Что-то поднималось во мне, словно я был сосудом, который наполняли чужим знанием. Я чувствовал, осознавал что-то, чего не понимал и не мог увидеть, осколки очень странных ощущений, которым даже названия не придумаешь. В моей несчастной голове периодически что-то вспыхивало, ее заполняли неясные, мечущиеся образы. И это сводило с ума. Наверное, такие же чувства испытываешь, когда стоишь на обочине закрытой густым туманом дороги и видишь, как мимо тебя пробегают люди, причем достаточно близко, чтобы их заметить, но не достаточно близко, чтобы узнать. И в этот момент пришло озарение. Я знал совершенно точно: я являюсь каналом, эхолотом, локатором для миллионов чужих образов и мыслей и происходит это независимо от меня.

Вдруг все замерло. Я поднял голову. Не могу объяснить, почему я так сильно — да что там сильно! — смертельно испугался. Но с очевидными фактами не поспоришь. От страха я не мог пошевелиться, боялся даже дышать. Оцепенев от ужаса, я смотрел на нее.

Ей было около тридцати, бледная, с растрепанными черными волосами. На ней было надето странное черное платье, на шее тонкая нитка жемчуга. Мне даже не пришло в голову удивиться, почему я ее так хорошо вижу в полной темноте, почему от нее, а вернее, изнутри ее идет слабое голубоватое свечение.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем наши взгляды встретились. Я понял: кто-то должен нарушить молчание. Я даже открыл для этой цели рот, но не смог вымолвить ни слова.

Минуты шли, и через какое-то время ко мне все-таки вернулась способность говорить.

— Кто вы? — тихо произнес я.

Женщина переместилась подальше от меня, причем я совершенно не понял, каким образом она это сделала. Ее ноги не двигались! Теперь она стояла у окна.

А меня снова окутал плотной пеленой леденящий душу страх. Не отводя от нее глаз, я все сильнее вжимался в спинку кресла, губы мои дрожали, зубы выбивали отчетливую дробь, потому что... я увидел горящий фонарь на улице. Сквозь нее...

Мой крик застрял в горле. Слабо пискнув, я во все глаза уставился на то место, где только что была эта женщина. Не имею понятия, как долго я просидел, застыв, не в силах пошевелиться. Прошло не меньше часа, прежде чем я осмелился подняться с места и, слегка пошатываясь, направился к тому месту, где она стояла. Никого.

Я развернулся и бросился в спальню. Только забравшись с головой под одеяло, я почувствовал, как замерз. Меня трясло так, что кровать ходила ходуном. К счастью, Энн крепко спала. Несколько раз я принимался ее будить, чтобы рассказать о происшедшем, но всякий раз мысль о том, что она испугается, а это очень вредно в ее положении, останавливала меня. В конце концов я решил рассказать ей все утром. При свете дня любой кошмар кажется не таким уж страшным. Я даже сделал попытку убедить себя, что мне просто приснился плохой сон, а наяву ничего не случилось.

К несчастью, я точно знал: со мной произошло нечто такое, что я не в состоянии был объяснить. Как просто взять и написать это на бумаге! Несколько движений карандашом — и готово. Но при этом меняется вся твоя жизнь.

По крайней мере себе-то я должен был признаться, что не далее как сегодня ночью видел привидение.

Глава 4

На следующее утро мы встретились за завтраком.

Сначала я никак не мог заставить себя заговорить. Все мое существо противилось ужасной реальности. Для начала я снова попробовал убедить себя, что ничего не было, а от дурных снов никто не гарантирован. В такое объяснение поверить намного проще. Даже если это неправда.

Я не мог заставить себя открыть рот еще и потому, что предстоящий разговор совершенно не соответствовал моменту. Средь утренних поцелуев, приветствий и всяческих приятных хлопот, связанных с приготовлением воскресного завтрака, привидениям нет места.

Но когда Ричард покончил с едой и отправился на улицу играть, а Энн, Фил и я удобно расположились в гостиной вокруг кофейника, я решился:

— Ночью я видел привидение.

Удивительно, насколько абсурдно могут звучать самые ужасные, пугающие вещи. Вот и Фил первым делом фыркнул. Даже Энн удивленно улыбнулась.

— Что ты сказал? — чуть насмешливо переспросила она.

Но я был абсолютно серьезен, и улыбка постепенно сползла с ее лица, уступив место выражению тревоги и озабоченности.

— Милый, что ты имеешь в виду? Тебе снилось привидение?

Я тяжело вздохнул, чувствуя себя очень неуютно. Оказывается, мое ночное приключение — не самая приятная тема для беседы.

— Хотелось бы думать, что приснилось, — задумчиво проговорил я, — но, к сожалению, я действительно видел привидение. Наяву. Я не спал и видел его так же ясно, как вижу вас.

— Честное слово? — удивился Фил.

Я кивнул.

— А когда?

— После того, как встал сегодня ночью, — ответил я. — По-моему, было около двух.

— Я не слышала, что ты вставал, — нахмурилась Энн.

— Ты очень крепко спала. — Странно, но меня самого все еще не покидала надежда, что мне снился кошмар.

— Это было после того, как ты сказал мне, что не можешь уснуть? — Она мне не верила, это ясно. Не верила, что я на самом деле видел привидение.

Я кивнул. Глядя на их удивленные лица, я пожал плечами и беспомощно всплеснул руками.

— Что же мне теперь делать? — с ноткой обреченности спросил я. — Я видел привидение. Действительно видел.

— На что это было похоже? — Фил даже не пытался скрыть очевидное возбуждение. У него появился новый предмет для изучения.

Я снова пожал плечами. Почему-то мне было стыдно.

— Женщина лет тридцати, в черном платье с непонятным рисунком. Еще у нее была нитка жемчуга на шее.

На несколько минут воцарилась пауза, которую прервал взволнованный голос Энн:

— Так это правда? Ты не шутишь? Ты ее видел?!

— Видел, — повторил я. — Я был в гостиной, сидел в зеленом кресле, она стояла вон там, у окна, и смотрела на меня.

— Милый... — Не могу сказать, чего в ее голосе было больше — сочувствия или неприязни.

— Ты видел ее своими собственными глазами? — не унимался Фил.

— Фил, я же объяснил. Я видел. Это был не сон. Давай называть вещи своими именами. Это случилось. Я не мог уснуть, встал, пошел в ванную. Потом я проведал Ричарда, послушал, как ты мирно похрапываешь, и отправился в гостиную. Я немного посмотрел в окно, сел в зеленое кресло и увидел ее. Вот так.

Я заметил, как смотрела на меня Энн. В ее глазах можно было прочесть одновременно любопытство, отстраненность, заботу, любовь и страх.

— Как ты себя чувствовал перед этим? — Фил уже был весь в работе. — Что ты можешь сказать о своем психическом состоянии? Почему ты не мог спать?

— А что? — Я взглянул на Фила с откровенным любопытством.