Роман Янкин - Большая книга ужасов 31

– Не возражаешь? – спросила я его.

Антон только пожал плечами.

Я кивнула и осторожно опустила наполненную водой из Святого ключа бутылку на дно сумки.

Глава девятая

По ту сторону холста

Пустующий класс, в котором почти полгода назад размещалась мастерская таинственно исчезнувшего учителя, был открыт. Точнее, дверь его была плотно прикрыта, так что со стороны могло показаться, что она заперта на ключ. Но я совершенно точно знала, что мы сможем беспрепятственно войти в помещение, где нас поджидал зловещий холст.

Я знала это, когда мы ехали назад в вагоне метро…

Знала, когда мы с осторожностью проходили мимо директорского кабинета, откуда доносился голос громко разговаривающей с кем-то по телефону бабушки…

Знала, когда вместе с Антоном и Луизой стояла перед дверью, которую мне предстояло открыть…

И все это время мне казалось, что где-то рядом находится та, кто дает уверенность в том, что я должна делать дальше!

Я потянула на себя литую бронзовую ручку двери, которая без промедления распахнулась, словно приглашая нас в помещение, куда уже начали вкрадчиво заползать сумерки. На улице было очень светло, но лучи успевшего скрыться за соседним домом солнца в класс почти не проникали. Тени беспрепятственно обживали углы помещения, скапливаясь в них темными сгустками, и казалось, что это именно они, как в огромном зеркале, отражаются на поверхности стоящего у стены холста, по которому огромным черным пятном расползалась бесформенная клякса. Она уже нисколько не напоминала те черные мазки, которые я видела здесь всего каких-то три дня назад! Сейчас чернота занимала почти всю площадь ткани, не успев поглотить лишь небольшие участки по периметру рамы.

Мы завороженно стояли в паре метров от холста, который сейчас служил входом в тот самый зловещий магазин, где мне однажды уже удалось побывать.

– Пришло время решать! – прозвучал знакомый голос. Он был таким отчетливым, что я, не удержавшись, даже оглянулась, будто надеялась, что смогу увидеть за своей спиной святую Арину. Но, разумеется, увидела я лишь вплотную приблизившихся ко мне Антона и Луизу, которые, похоже, не слышали никаких голосов. Тогда я решительно тряхнула головой, глубоко вздохнула и сделала шаг вперед.

– Стой! – крикнул Антон и стремительно вклинился между мной и холстом.

Со стороны холста тут же донесся странный звук, больше всего напоминающий громкий вздох. Потом черная поверхность того, что еще совсем недавно было куском плотной ткани, дрогнула, с хлюпающим звуком втянулась внутрь. Едва успев подумать о том, что это мне следовало бы сейчас оказаться на месте Антона, я с ужасом увидела, что тот, словно подброшенный в воздух чьей-то невидимой гигантской рукой, стал исчезать в пульсирующем черном провале. Я бросилась за ним, ухватила за ногу и тут же почувствовала, что сзади в хлястик моего форменного жакета вцепилась Луиза.

«Дедка за репку, бабка за дедку… – невольно подумала я, влетая в кромешную тьму, но мысленно продолжить известную фразу из детской сказки так и не успела, потому что неудачно приземлилась на что-то жесткое. Потерев ушибленное колено, я огляделась. Справа от меня с обалдевшим видом стоял на четвереньках Антон. Слева, упершись руками в пол, сидела Луиза.

– Знакомое местечко? – выдавил из себя Антон, уже наверняка успевший догадаться, где мы оказались.

– З-знакомое, – с заиканием проговорила я, изо всех сил стараясь, чтобы при этом мой голос прозвучал как можно бодрее, хотя чувствовала, что просто готова умереть со страха.

– Получается, что сюда и без приглашения можно попасть, было бы желание, – невесело пошутил Антон.

– Так мы в том самом магазине ужасов оказались? – заторможенно выдавила Луиза, словно до сих пор не до конца веря во все происходящее, но ответить ей я не успела, потому что сверху донеслось громкое, очень напоминающее злобный смех карканье, и прямо над нами, едва не задев нас крыльями, пролетела крупная черная птица.

Усевшись на прилавок, она пристально посмотрела на нас и вдруг, мгновенно растворившись в воздухе, превратилась в высокую стройную девушку.

Тряхнув роскошной черной шевелюрой, она направила на меня свой безжизненный взгляд и приветливо улыбнулась.

– Ну что, понравились тебе и твоим друзьям наши замечательные карандаши? – вкрадчиво произнесла она.

Уже успев подняться с пола, я увидела, что на прилавок перед ней со стуком упали разноцветные обломки карандашей.

– Я их выбросила! Но вы не беспокойтесь! Я могу заплатить! – дрожащим от волнения голосом произнесла я и сунула руку в сумку, пытаясь нащупать завалившуюся на дно бутылку со святой водой.

Девушка с интересом наблюдала за тем, как я лихорадочно шарила в сумке. Наконец моя рука на что-то наткнулась, и я тут же похолодела от нехорошего предчувствия, а уже в следующее мгновение, не веря своим глазам, уставилась на то, что сжимали мои пальцы. Черный футляр! Совершенно не пострадавший. Дрожащей рукой я подняла крышку и обомлела. В коробке аккуратно лежали те самые карандаши. Целые и невредимые!

– Вот видишь! – вновь одарила меня своей белозубой улыбкой девушка. – Все произошло именно так, как и должно было произойти. Хотя нет, даже лучше! Ты ведь не только сама пришла сюда, но еще и друзей с собой привела. Впрочем, это меня ничуть не удивляет: ведь еще никто не смог противостоять чарам этих замечательных карандашей! Конечно, кое-кто осмеливался сопротивляться. Но это заканчивалось очень печально: одних скручивал неизлечимый недуг, других же постигала бесславная кончина… Так что тебе лучше выбросить из головы всякие ненужные мысли! Поверь, так будет лучше!

– Вы уверены? – тихо произнесла я, чувствуя, что начинаю прямо-таки закипать от охватившего меня негодования, и голос у меня предательски дрогнул. К счастью, мою разговорившуюся собеседницу, решившую, что я принялась заикаться от испуга, это не только не насторожило, но, совсем даже наоборот, воодушевило.

– Уверена ли я? Конечно же, уверена! У вас был выбор, и вы его сделали. Придя сюда по своей воле, вы будете создавать полотна во славу тьмы до тех пор, пока сами окончательно не соединитесь с ней! – Девушка уставилась на меня своим безжизненным взглядом и разразилась хриплым торжествующим хохотом. Вскоре ее жуткий смех перешел в напоминающие карканье звуки, и она растворилась в дрожащем мерцании догорающих свечей, сползающих по металлическому каркасу подсвечника бесформенными кляксами черного воска.

И тут я с ужасом увидела, как развешанные по стенам и уже знакомые мне картины начали оживать.