Знаки и знамения - Мара Вульф

– Нет, напевала. И я знаю эту мелодию.

Я сделала глубокий вдох. Участившееся сердцебиение успокоилось.

– Это колыбельная. Я снова видела Анкуту. Она ее пела.

– У меня постепенно складывается впечатление, что за тобой нужно следить еще пристальнее, чем за Селией. По сравнению с тобой она олицетворение разума, – тихо выругался он и положил одну руку мне на затылок. Я погладила его по спине, и внезапно темнота оказалась очень кстати.

– Я в состоянии о себе позаботиться, – пробормотала я.

– А мне вот так не кажется. – Кончик его носа скользнул по моей щеке к шее.

Чем я вообще тут занималась? Однажды он выяснит, кто я такая, потому что я не смогу хранить эту тайну вечно. Я не хотела вечно оставаться тайной. Сожаление камнем давило мне на грудь, заставляя меня напомнить себе, почему я во все это ввязалась. Убита викканка. Девушка из моего ковена. Моя задача – узнать, кто ее убил. Николай вел собственную битву. Он не подумает обо мне, если речь пойдет о защите его семьи. Я отстранилась от него.

– Уже поздно. Я устала.

– Конечно. Я тебя отведу.

Мы молчали по пути в мою комнату, которую он безошибочно нашел, невзирая на темноту. Стригой держал меня за руку, и его прикосновение казалось надежным якорем.

– Могу ли я рассчитывать на то, что ты останешься в своей комнате до конца ночи? – спросил он, когда мы дошли до моей двери. – Иначе мне придется забрать тебя в свою постель.

– Сомневаюсь, что я смогу там уснуть.

– А я и не думал о сне.

Мне хотелось пойти с ним. Хотелось больше всего на свете, но я не могла, пока не сказала ему, кто я и что делала здесь по заданию Раду.

– Я лягу в собственную кровать и встану, только когда ты разрешишь, – пообещала я.

Во мраке сверкнули янтарные искры, когда он наклонился ко мне и нежно коснулся моих губ своими.

– Не давай обещаний, которые не сможешь исполнить.

Он отпустил мою руку, открыл дверь позади меня и исчез так бесшумно, что на мгновение я подумала, что мне привиделось, что он был тут. Но я все еще чувствовала его прикосновение, и в воздухе витал его аромат.

Глава 14

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Проворочавшись несколько часов в постели, я обрадовалась, что за окном наконец-то взошло солнце и заглянуло в крошечную щелку между занавесками. Я тихо оделась и пошла к выходу из замка. Шагнула на улицу и подставила лицо солнцу. Глубоко вдохнула, игнорируя боль в голове. Сон не облегчил состояние, из-за чего я чувствовала себя совершенно разбитой и надеялась, что свежий воздух мне поможет. Я обогнула замок и прошла мимо конюшен к лестнице, которая вела на равнину. Потом спустилась по ней и залюбовалась лугом, полным купающихся в солнечном свете полевых цветов. У меня за спиной раздались шаги.

– Разве Цербер не грустит, когда ты оставляешь его в конюшне? – не оборачиваясь, спросила я у Николая.

Алексей рассмеялся себе под нос.

– Он настоял на том, чтобы идти пешком и больше тебя не пугать. – Когда я обернулась, Алексей хлопнул брата по спине. – А меня взял с собой в качестве дуэньи. Хотя я думал, что они давно вышли из моды.

Я улыбнулась:

– Ты должен следить, чтобы я на него не набросилась?

– Что-то вроде того, – ухмыльнулся Алексей.

– Ты обещала не вставать с постели без моего разрешения, – заявил Николай, прищурившись. – Но я догадывался, что ты не сдержишь слово.

Они оба были в льняных рубашках, кожаных штанах и сапогах. Алексей еще накинул сверху жилет. Судя по взъерошенным волосам, у него не было времени причесаться.

– Если хочешь, чтобы женщина оставалась в постели, братец, то ты и сам должен лежать в ней. Мне что, всему нужно тебя учить?

Перед моим внутренним взором промелькнули белые простыни и сплетение наших тел. К этому пора бы уже привыкнуть. Но на щеках все-таки разлился румянец.

– Значит, сегодня не мрачные предчувствия Селии выгнали тебя из постели? – спросила я у Николая.

– Нет. Романтичный рассвет, – опять вмешался Алексей, – и притягательная мысль о том, чтобы провести с тобой больше времени.

– Шутник, – усмехнулся Николай. – Мне захотелось прогуляться.

– В любом случае, поверь, я бы предпочел остаться в постели, но мой магнат и будущий паладин заставил меня подняться.

– Значит, он боялся остаться со мной наедине? – судя по всему, старания Алексея оказались не напрасны. Именно так и предсказывала Лупа моему брату. Я лишь надеялась, что Алексей не поступит так жестоко, как в прошлый раз.

Его веселый смех эхом разнесся по чистому утреннему воздуху.

– Можно и так сказать. Кто первый до опушки? – выпалил он и так быстро рванул вперед, что через секунду виднелся лишь его силуэт.

– Мы еще можем его догнать, если я тебя понесу, – небрежно предложил Николай. – В такую рань он плетется как улитка.

Хмыкнув, я пошла вперед. Пахло свежей землей, фиалками и грибами, навевая воспоминания о детстве. Головная боль сменилась тихой пульсацией. Когда-то мы с Кириллом и Лупой плели венки из ромашек, а потом пускали их плыть по ручью.

– Хорошо выспался? – с усилием мне удалось прогнать вспыхнувшие образы.

– Не совсем. Пришлось сосредоточиться на том, чтобы не заснуть, так как я боялся, что ты опять выкинешь что-нибудь безрассудное.

– А ты ранним утром особенно очарователен, – с улыбкой откликнулась я. – Пока Селеста не похитила вашу магию, вам не нужен был сон, верно? А сейчас, очевидно, ты в нем нуждаешься, и его нехватка плохо на тебе сказывается.

– Прости. Ты права, – отступил он. – Нет. Раньше он нам не требовался, сегодня же наши тела благодарны за предоставленный отдых, но также сон каждую ночь напоминает о том, что мы потеряли. Он делает нас уязвимыми.

– Тяжело было к этому привыкнуть? – я не собиралась позволять подозрениям Лупы испортить мне радость от прекрасного утра и его компании.

– Ко сну?

– Ко всему, я имею в виду. Представляю, как сильно мысль о том, что ты стал слабее, способна поколебать уверенность в себе.

– У тебя создалось впечатление, что я страдаю от неуверенности в себе? Если да, то мне стоит поработать над собой, – сухо отозвался Николай.

Я посмотрела на него, и он улыбнулся, глядя на меня сверху вниз, хотя это и не стерло напряжение в его глазах. Он все еще задавался вопросом, что я делала в северном крыле? Сегодня утром он