Иван Катавасов - Коромысло Дьявола

— А кто мне чуть левое ухо не отстрелил?

— Этому девочек-манекенщиц для подиума учат.

— Будто?

— Ей-ей, нет. Потом посмотришь в моем видеоархиве.

— Под зонтиком, с сумочкой или в перчатках?

— Найдем и таковские оцифрованные кадры. Если тебе интересно, сеньор Кобелино.

Пошли под душ, спинку мне потрешь. Заодно и полюбопытствуешь, что почем у девушки под кимоно. Вуайерист и геронтофил в одном флаконе…

…Бесстыжие твои глаза, Филька! Мог бы и не пялиться депилированной девушке прямо в промежность.

— А наверху в лаборатории можно?

— Конечно. Там искусство, а здесь голая эротика…

— Еще вчера, Ника, хотел тебя спросить, — Филипп учтиво отвел восхищенный взгляд от обнаженной натуры. — Кто тебе формы для заливки изваял? Мур? Роден?

— Невежда! Месье Огюста мы почти сто лет назад схоронили. Хотя ты почти угадал, я у старичка немного поучилась рукоблудию с глиной и гипсом.

Но это прошлый век и сплошной отстой. На основе графической модели я сварганила кое-какой софт для роботизированной штамповки и металлорезки. Правда, конечный продукт, то есть отливку, пришлось ручками доводить до ума несколько недель…

— Кстати, что там с моей планшеткой?

— Готова в общих чертах. Вначале перекусим. После ужина кое-что покажу.

— А я уже все видел! И сейчас смотрю…

— Бесстыдник! Чтоб ты знал, похотливый развратник, когда я была совсем маленькой, барышни под платьями носили длинные такие панталоны до лодыжек, с кружевами понизу.

Кавалеры только об этих кружевах думали. О том, что выше, ни-ни, и не мечтали.

— Не верю.

— Ей-ей! Пресвятая Богородица-матушка не даст соврать…

Достаточно с меня, Филька. Сейчас ты подставляй барышне спинищу. И нагнись, кавалер долговязый…

«Обалдеть! Неужели в полночь где-то в XXII веке меня вот так?.. Другая девочка-статуэтка, под душем? Снизу доверху? Не верю!!!»

Наверху в лаборатории Филипп вновь глянул на бело-розовую богиню, на сей раз оценив ее утонченным взглядом истинного знатока. Сейчас он пришел к новому искусствоведческому заключению: оригинальная материя этак, слегка, э, прикинем… превосходит такое виртуальное исполнение.

Однако с виртуальностью все ж таки безопаснее и приятнее иметь дело. Стоит себе, глаз радует. Воистину, ей никак не дано подвергнуть человека всяческим медицинским издевательствам или без предупреждения съездить ему правой пяткой по уху.

Либо покрикивать и понукать:

— Рыцарь-неофит, ну хватит тебе онанизмом маяться, делами займись. Вон бери свою отстойную планшетку и начинай знакомиться с нашим онлайновым хозяйством. Теперь у тебя есть приватный доступ к ресурсам конгрегации. Личный код, идент по сканеру.

Кое-какую железную мелочевку, юзер недоделанный, я в твоей машинке так-сяк поменяла. Усилила аппаратно защиту и проги безопасности. Само собой, веселой софтины, дров подкинула и ольфатический сканер.

Но для того, чтобы собрать кардинально новое тождество твоего трансформера понадобится кое-какое время.

Комплектуху, заточенную под твой форм-фактор, я уж присмотрела у наших оглоедов. Пущай попробуют не прислать мне ее в течение недели! Нормальное охлаждение я заказала в другом месте. Лошиную экранную матрицу тоже, кстати, надо бы заменить.

Извини, чувачок, покамест с двумя операционками на пару недель твой комп станет тугодумом. Ясен перец, я задействовала его незадокументированные возможности и разогнала по плешку твое железо. Но ресурсов ему — ни в хвост, ни в гриву — позарез не достает для нашего спецсофта и подсистемы шифрования…

Слушай сюда, юзер. С утреца, Филька, мне надобно отъехать на пару дней по делам фирмы. Без меня не безобразничать. Вернусь где-то в четверг к вечеру.

Вот еще что, — разбитная компьютерная девица Вероника неуловимо преобразилась, приняв тон и вид великосветской дамы, она же на изумление моложавая бизнес-леди, исполнительный директор «Трикона-В».

«Вот тебе истинный Кресте Господень!»

— В субботу прошу покорно ко мне на дачу отобедать, мой дорогой Фил Олегыч. Безусловно, в компании с нашим многоуважаемым Пал Семенычем. В котором часу уточню во время нашей вечерней, надеюсь, традиционной встречи в пятницу, мой драгоценный Филипп Олегович.

— Всенепременно, прелестнейшая Вероника Афанасьевна…

«Так-так… втроем-то мы развернемся по-компанейски, — с утра пораньше Филипп раздумывал о прошлом и будущем. «Опять же на троих, сообща и ту дверку иезуитскую сделаем».

Едва лишь Павел Семенович снял с него ограничения неофита, Филипп тут же отметил, как включился малоощутимый тонкий механизм взаимодействия дарований в прямом общении. Не то что на первом свидании, когда он был слишком опешен и ошарашен, чтобы понять и осознать ментальный контакт, связывающий его с соратниками и сотоварищами по оружию.

Но вот теперь, по-товарищески общаясь с Вероникой, он многое прояснил для себя, и в его самоосознании много чего встало на свои места. Пошли на пользу и устроенные ему вливания да втыки за безмозглое пренебрежение правилами безопасной дивинации.

«Господи, помилуй! Где ж тут безопасность, если, за что ни возьмись, тебя по кумполу этой самой дивной ретрибутивностью как шарахнет?

Слушайся старших, Фил Ирнеев, и вникай, проникай с Божьей помощью, чего тут зачем и что почем… вдвоем, втроем…»

— …Та проникновенная дверь в стене Дома масонов, рыцарь-неофит, требует обязательного тройственного воздействия. Ты — якорь, поскольку ее видишь, даешь триангуляцию на меня и на прецептора Павла, — рассказала ему вчера арматор Вероника. — Боюсь, дальше потребуется тетраевангелический ритуал образца XVII века, если судить по иконографии и девизу.

Ты — орел-очевидец в основании креста, я — корова безрогая, левая рука тьмы. Весьма нелестно, но ничего не поделаешь. Прецептор Павел — лев, правая рука света.

Остается поискать от первородного греха творения голову ветхого Адама и Евы. Она — окказиональный ключ.

При такой оказии средневековые рыцари Благодати поступали совсем незатейливо. Втроем конъюративно умерщвляли какую-нибудь сильную природную ведьму-знахарку. Из ее черепа делали ритуальную чашу, а в нее насыпали пепел сожженного с соблюдением требований аутодафе Святейшей инквизиции какого-нибудь мага-колдуна. Разбавляли святой водой скверну мужского пепла в порочном женском сосуде и, символически оскверняясь, причащались на троих с молитвою. Со святыми упокой!

Тут им и открывался, на казовый конец рожденный несотворенно транспортал, дающий проникновенный доступ к системе межпространственного перемещения и к дополнительным убежищам-асилумам.