Барбара Эрскин - Прячась от света

«Ведьма и ее компания. Они все от дьявола! Дьявольские создания, все трое!»

Голос в голове не давал ему покоя.

– Я освятил сегодня утром старый церковный двор. – Он наконец оторвал взгляд от кошек и стал смотреть, как она наливает чайник.

– Понимаю. – Она стояла к нему спиной.

– Линдси это не понравилось бы, но она в сговоре с сатанинскими силами, поэтому мне и приходится принимать меры. Это тоже часть моей работы, как проповедника Христа. – Майк сглотнул, пытаясь выровнять голос. – Как вы сказали, в современном обществе то, во что она верит, – это ее личное дело, но я не перестану молиться за нее.

– Рада, что вы не ожидали, что я приду на эту вашу службу. Почему это его не удивляет?

– Это была не совсем служба. – Кошки продолжали сидеть и глазеть на него, приводя его в невероятное смущение. Как и воспоминания об их хозяйке, одетой в шелковую розовую нижнюю юбку и нежное голубое вызывающее платье, которое так легко упало к ее ногам.

«Господи Иисусе Христе, молю Тебя...»

Она достала коробочку с бисквитами. На этот раз тарелок не было. Эмма просто поставила коробку на стол рядом с двумя чашками кофе.

– Линдси ужасно разозлится, если узнает, что вы сделали.

– Конечно, разозлится. – Он повел бровью. – Знаете, я хотел бы вам все объяснить, на тот случай, если... – Он замолчал. На случай чего? На тот случай, если его молитвы затронут ее или если она почувствует зло вокруг себя, совсем рядом, в этом прелестном безопасном доме. На тот случай, если она почувствует, как много дьявольского он подозревал в ней самой...

– В случае, если?.. – Она ждала, когда он завершит предложение.

– Полагаю, на случай, если еще что-то произойдет. Если вы вдруг что-то увидите или услышите... На тот случай, если мне придется повторить обряд.

– Наверное, вам надо будет сделать это в полночь? – Казалось, что все это ее забавляет, и она дразнит его.

– Нет. Мне нужен яркий дневной свет. Солнечный свет. Зло избегает света!

– Тогда, может быть, лучше бороться со злом в темноте, когда оно на свободе? – Она повела бровью. – В этом есть смысл.

Догадывалась ли она, как ему было бы в этом случае страшно? Майк взглянул на нее. Эмма сосредоточилась на своей чашке кофе, которую держала обеими руками.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, – тихо ответил он. – Уверен, что молебна, который я совершил сегодня утром, будет достаточно. – Он встретил ее взгляд. Таинственный. Враждебный. Как у ее кошек! Почему враждебный? Он удивился, обнаружив, что ее неприязнь вызывает в нем боль. Возможно, он неправильно ее понял? Возможно, она ничего не имеет против него, просто ей не нравится, что он зашел к ней в дом. Это же Сара не любила его... Майк был в недоумении. Обычно он хорошо разбирался в людях. Он всегда знал, как они воспринимают его сан и как относились к нему просто как к человеку, но его чувства к ней словно бешено метались из крайности в крайность, и точно так же, похоже, Эмма относилась к нему. В какой-то момент ему казалось, что он ей нравится, в другой раз ее взгляд выражал откровенную ненависть.

Или это Сара ненавидела его?

«Убей ведьму!»

Обхватив чашку обеими руками и поднося ее к губам, он заметил, что его руки дрожат.

– Спасибо за угощение. – Он быстро встал. – Боюсь, мне пора идти. У меня еще несколько визитов...

Эмма улыбнулась ему, и, не успев опомниться и подумать, он протянул руку и положил на ее ладонь.

– А пока до свидания, Эмма. Берегите себя.

Последней мыслью, когда он покидал ее дом, было: «Эта женщина – в смертельной опасности, и я тоже...»

47

Несколько часов спустя Линдси нашла Эмму расставляющей цветочные горшки в сарае. Она минуту молча наблюдала за ней, потом громко заявила о себе, стоя на пороге. Эмма буквально подпрыгнула от неожиданности.

– Простите, я не хотела вас пугать. – Линдси уселась на пыльную скамейку, поджав под себя ноги, и обхватила обеими руками колени. – Хотела еще раз с вами поговорить.

Сумрачный старый сарай, увешанный паутиной и «украшенный» засохшей грязью, был весьма тусклым обрамлением для ее живой красоты.

Эмма откинула волосы с лица и разглядывала свою гостью с неприязнью.

Линдси пожала плечами:

– Я помешала?

– Нет. Вы мне не мешаете. – Эмма принужденно улыбнулась. – Вообще-то я очень рада сделать маленькую передышку. Чем могу быть полезна?

– Слышала я, Божий человек меня ищет?

– «Божий человек»? – мрачно повторила Эмма. – Вы имеете в виду Майка?

– Он был на церковном дворе.

Эмма с любопытством изучала ее лицо.

– Откуда вы знаете?

– Знаю. И он забрал мои вещи. Или кто-то другой. Если только это не вы?

Эмма покачала головой.

– Значит, это был он, кто ж еще, – сказала Линдси. – Вы должны выяснить, что он с ними сделал.

– Я?! – удивилась Эмма.

– Кроме вас, я больше никого не знаю, кто бы с ним общался.

– А как же Алекс? – Эмма сняла рабочие перчатки и бросила их на скамейку.

– Алекса на церковном дворе не было. И вообще он никакого отношения к этому не имеет! – Линдси сощурила глаза. – Если бы не вы, господин Синклер тоже не вмешался бы!

– Пожалуй, так. – Вдруг Эмма почувствовала себя как-то не очень уверенно. – Майк сегодня был здесь. Беспокоился за вас.

– Еще бы! – Линдси была просто взбешена. – Нечего было приезжать сюда и совать свой нос, куда не следует!

– Почему мое появление здесь вас так сильно расстроило?

– Потому что вы слишком многое всколыхнули! – Линдси соскользнула со скамейки и пошла к двери, где немного постояла, глядя в сад, потом развернулась и взглянула на Эмму. – Вы разбудили прошлое!

– Мои ночные кошмары о прошлом... – нахмурилась Эмма. – Они такие страшные! Я не всегда их помню, но иногда они о Лизе.

Линдси сглотнула. Во рту у нее пересохло, и она глубоко вздохнула, пытаясь совладать с собой. Защита! Нельзя забывать о своей собственной защите!

Эмма встала рядом с ней в дверях, глядя на запад, где странная, слишком яркая оранжевая полоска отражалась поверх облаков там, куда уже готово было закатиться солнце.

– Мне сегодня звонила мама, – задумчиво произнесла Эмма. – Раньше я этого не знала, но оказалось, что семья моей бабушки когда-то жила в «Оверли-Холл».

Линдси повернулась и с изумлением уставилась на нее.

– Там жили Беннеты, это семья моей мамы. Они владели «Оверли-Холл» триста лет, – сказала Линдси.

Эмма удивленно подняла брови:

– Моя бабушка была Элизабет Беннет!

Они молча смотрели друг на друга, и каждая искала в лице другой черты взаимного сходства. Голубые глаза смотрели в янтарные, черные волосы сравнивались с каштановыми. Обе женщины были хрупкого телосложения, среднего роста, но на этом их сходство заканчивалось. Острые черты лица Линдси, ее небольшой подбородок, высокие скулы даже отдаленно не напоминали прямой нос Эммы и ее овальное лицо.