Ури Геллер - Элла

Никакого отклика.

— Давай, открывай пакеты!

Ни Элла, ни Джульетта ничего не сказали. Только телевизор бубнил что-то в ответ.

— Что ты там смотришь? — он щелкнул кнопкой. Свет экрана погас, и в комнате стало серо.

Джульетта продолжала сидеть, уставившись в экран.

— Ты пила, — он выговорил это с мягким недоумением проповедника, изумленного при виде дьявольских ухищрений. Стоило ему на несколько часов ослабить бдительность — и грех, аки змий, угнездился на груди его домашних. — Где бутылка?

Джульетта подняла голову.

Он подхватил с пола бутылку от джина и тяжелый хрустальный бокал. Бутылка с тоником лежала на боку, из нее вытекала пузырчатая струйка. Брезгливо держа стакан так, как будто тот издавал зловоние, Кен вытряхнул капли на газету, и затолкал ее в корзинку для бумаг. В бутылке плескалось на донышке.

— Ты все это выпила?!

Джульетта медленно втянула воздух, пытаясь шевельнуть языком, и при этом не забывая о необходимости сидеть прямо.

— Я, — еле выговорила она, — выпила две…

Только поскрипывание ручки Эллы нарушало молчание, царившее до тех пор, пока Кен вновь не обрел дар речи:

— У моего отца была любимая цитата, он, бывало, говорил мне: «Все греховность мира — ничто по сравнению с греховностью женщины», — и он добавил: — Экклезиаст. Один из библейских апокрифов, — Кен гордился своими знаниями.

Он с жалостью взглянул сверху вниз на то, что осталось от его жены. Она не слышала его и не понимала. Все, что ему оставалось — это вести себя с достоинством современного Иова.

— Не по-христиански это — осуждать. Я должен найти в душе силы простить тебя. Но сперва тебе придется протрезветь настолько, чтобы покаяться. Мне бы стоило выставить тебя под дождь, он бы тебя быстро привел в чувство, да только ты можешь простудиться до смерти.

— Вот и хорошо, — просипела Джульетта.

— А ведь ты — мать! Разве не благодарна ты Богу за его дар? Ты же не хочешь прямо сейчас попасть на Суд Его, нет? — тут его поразила другая мысль. — Ты же не пыталась убить себя?! Джули! Ты принимала таблетки?! Да? Где они?! — он рухнул на пол, шаря по нему в поисках пустых бутылочек от парацетамола. Подняв голову, он увидел Эллу, которая повернулась на своем стуле, наблюдая за ними.

— Чего пялишься?

Она мигом отвернулась и спрятала лицо.

— Так ты просто сидела здесь? Глядя, как твоя мать доводит себя до такого состояния?! Ты видела, как она принимает таблетки? Отвечай!

— Нет, папа.

— Что — нет?!

— Я не видела, как мама… ничего не делала… Я не смотрела…

— Ну конечно, ты же у нас ничего вокруг себя не замечаешь, так? Живешь в собственном мире, так? Даже не видишь, что у матери в руке бутылка! Потому что твои демоны не желают этого видеть, да?!

— Она может иногда выпивать, когда тебя здесь нет, — жалобно проговорила Элла. Она хотела убежать к Питеру. Она вдруг перестала видеть, где он, и не понимала, почему он не спешит к ней на помощь.

— Я всегда здесь, девочка! Я твой отец. Я хозяин в своем доме, и я не обязан находиться в нем двадцать четыре часа в сутки, чтобы поддерживать порядок! Ты должна вести себя так, будто каждую минуту находишься у меня на глазах!

— Я так и делаю, папа…

— Я должен бы обеих вас хорошенько поучить ремнем. Но она не почувствует, — он указал на жену, тщетно пытавшуюся подняться с дивана, — а у тебя не хватит мозгов, чтобы чему-то научиться!

— Какой сегодня… день? — с трудом вымолвила Джульетта.

— Голос прорезался, да? Даже не знаешь, какой день! Среда.

— Не ждала тебя… обратно… В среду…

— Я привез тебе подарки! И машину. Я хотел, чтобы ты посмотрела, но ты не в том виде, чтобы выйти и посмотреть. Это ВМW, седьмая серия! — он умерил свой гнев. Неразумно так сердиться, когда на улице припаркована его «семерочка». Да и в любом случае, Джульетта поплатится за свои грехи. Не у него же будет похмелье!

— Как з-зовут?

— BMW 750il. Инжекторный впрыск, кузов седан…

— Не машину… Твою… жену по средам. Марша. Мар-си-я. Марсия…

— Брось, Джули! — он сделал еще одну, последнюю попытку простить ее. — Смотри, я принес тебе подарки. Давай притворимся, что сегодня Рождество. У меня даже для Эллы кое-что имеется, — он водрузил на ее стол пакет, смахнув в сторону изрисованные листки. — Домашнее задание делаешь? Что это, ИЗО? Хорошая девочка! Нельзя, чтобы твои занятия страдали из-за того, что ты не ходишь в школу… А теперь глянь-ка на это. Это переносной CD-плеер. К нему наушники, так что можно слушать, где хочешь. Только не за столом, ты должна его выключать, когда мы едим. У него есть подзаряжающиеся батарейки, и все такое — он был самый лучший в магазине. И, — он триумфально потряс другим пакетом, — поскольку от СD-плеера никакой пользы, если нет дисков, то я тебе купил всю «горячую двадцатку». Как тебе, а?!

— Сколько это стоило?

— Неважно! Я могу себе это позволить!

— Нет — сколько это стоило? — повторила она.

— Не спрашивай. Лучше скажи: «Спасибо, папа!»

— Я не хочу, чтобы ты тратил все эти деньги. Ты должен был спросить меня, — Элла видела, как лицо отца снова багровеет от ярости. Она уже бросила ему вызов однажды — в субботу, когда приезжали телевизионщики. Тогда ее поддерживал Питер. Во второй раз это оказалось не так трудно. — Мне не нужно все это дерьмо.

— Ты бы лучше последила за языком!

— У тебя не было бы никаких денег, если бы не я!

— А у тебя бы вообще ничего не было, если бы не я! — взорвался он.

Она не могла с ним спорить. Не знала — как. У него на все был готов ответ. А все, что могла сказать Элла — это то, что она чувствует.

— Это не твои деньги.

— Нет, мои! Это мой банковский счет. Мой личный банковский счет! Никто не выписывал тебе никаких чеков. Тебе всего четырнадцать, и по закону, девочка, когда дело доходит до денег, ты — никто! Я собираюсь найти им достойное применение, и тебе придется с этим смириться!

— Я не хочу, чтобы ты их тратил! Я хочу, чтобы за ними присматривал Питер.

— Твой Питер не наложит свои загребущие лапы ни на единый пенни! — у него было такое лицо, что она отпрянула к столу и оперлась на локти. — Отлично! Тебе не нужны твои подарки. Их получит Фрэнк. Ты на этом потеряешь, не я!

Он отвернулся от бледного, костлявого личика Эллы. Джульетта, которая раскачивалась всем корпусом, уперев сжатые в кулаки руки в колени, сделала жалкую попытку поддразнить его, пока он сгребал с дивана пакеты:

— Мар-си-я, — хрипло проскрежетала она.

Кен швырнул пакеты через холл. Компакт-диски разлетелись по каменным плитам, и ткань, завернутая в золотистую обертку, упала к его ногам.