Дэвид Веллингтон - Тринадцать пуль

Клара Кэкстон намеренно вызвала фотографа шерифа, чтобы та приехала и отвезла ее домой. Она позвонила Диане, в основном для того, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Диана все еще была в больнице и не могла приехать за ней. Кэкстон сказала себе, что Клара — это запасной вариант. Впрочем, как только Клара вошла в комнату отдыха, Кэкстон передумала из-за того, что почувствовала при ее появлении. Лора протянула перевязанную руку, и Клара взяла ее, шагнула ближе, замерла на секунду, а потом неуклюже наклонилась и поцеловала Кэкстон в макушку.

Тепло, вызванное неловкостью и другими чувствами, залило лицо и шею Кэкстон.

— Мы думали, ты погибла, — сказала Клара немного дрожащим голосом. — Мы искали тебя всю ночь. Кто-то позвонил мне вчера утром, ибо… ибо решил, мне важно знать, что ты пропала, и я сразу приехала и присоединилась к поисковой группе. Мы искали повсюду. Мы даже проверили тот завод, но он был закрыт. О господи, я сама осматривала это место, но ничего не нашла.

— Не вини себя, — услышала Кэкстон голос Аркли. — Они мастера по части маскировки своих убежищ. Они обладают чарами, чтобы сбивать с толку, особенно лунными ночами.

— Он настаивал на том, чтобы прийти, — сказала Клара.

Кэкстон нахмурилась. Только она хотела спросить, что Клара имеет в виду, неужели она тоже слышала голос Аркли, но тут сам федерал вошел в комнату отдыха и присел на край стола. До Кэкстон медленно стало доходить, что теперь он был не только в ее голове. Это был реальный Джеймсон Аркли, охотник на вампиров.

Видеть его было по-настоящему странно. Ведь она сделала его частью себя, частью своей личности, и это был единственный шанс выжить, оказавшись в плену у Райса. Он приходил, чтобы подсказать ей что-то жизненно важное и необходимое. Аркли же из плоти и крови, к примеру, не был тем, кого ей хотелось видеть.

Лора вздохнула. И все-таки ей нужно очень много рассказать Аркли. А ему — очень многое выслушать.

— Специальный представитель, — сказала она, — мне нужно отчитаться перед вами.

Его лицо скривилось, морщины побежали то в одном направлении, то в другом, словно он не мог решить, улыбнуться ему или нахмуриться. Наконец он остановился на болезненной гримасе.

— Я уже видел краткую версию. Ты убила Райса.

— Я дождалась рассвета и сожгла его сердце.

— Излишняя скромность почти так же плоха, как бессмысленное хвастовство.

Она воззрилась на него с лицом, лишенным выражения. То, что она сейчас скажет, будет для него важно.

— Он пытался сделать меня одной из них.

Никто не шевельнулся, не сказал ни слова. Никто не отважился нарушить тишину до тех пор, пока Аркли не вытянул руку и не потер затылок.

— Ладно, — выдавил он. — Расскажешь в машине.

Лора поблагодарила начальницу местной полиции, и они направились туда, где стоял личный автомобиль Клары. Это был ярко-желтый «фольксваген», новенький «жучок» с цветочной вазой, встроенной в приборную доску. Она была очень похожа на саму Клару — крошечная, славная, абсолютно из другого мира, чем тот, в котором обитала Кэкстон. Из мира, в который она могла заглядывать, но в котором ей нельзя было остаться. Об этом позаботятся вампиры.

Кэкстон съежилась на заднем сиденье, тогда как Аркли сел впереди, рядом с водителем. Его срощенный позвоночник, объявил он, все равно круче ее ушибленных ребер. Она нагнулась вперед, между передними сиденьями, и рассказала ему о своем испытании. Клара вела машину не на запад, к Харрисбургу, а на юго-восток, к Кеннет-сквер. Никто не потрудился объяснить Кэкстон почему, а она была слишком занята, чтобы спрашивать.

— Он провел со мной Тихий Обряд, так, по крайней мере, его называет Малверн. Всего один из длинного списка их «молитв». Райс называл их hechizo — чарами.

Она не упомянула, как именно она узнала это слово, как она пытала немертвого, отрывая ему пальцы. Она не хотела, чтобы Клара вообще когда-либо узнала об этом.

— Это заклинание или, может быть, какая-то разновидность физического воздействия. В любом случае это вторжение в сознание. Он через глаза засунул в меня какую-то часть себя, полностью подчинив себе мои сны. Он мог заставить меня заснуть против моей воли, и он то насылал на меня сон, то снова будил. Кажется, он показал мне картину ада. И вынуждал меня совершить самоубийство.

— Хм, — буркнул Аркли.

— Хотите что-то сказать? — поинтересовалась она.

Он оглянулся на нее, выпучив глаза, словно она забыла о субординации. Лора предположила, что она никогда прежде не разговаривала с ним таким тоном.

От этого ей самой захотелось хмыкнуть.

— Я изучил всех убитых мной вампиров, — сказал он ей. — Основа проклятия такова. В Европе каждое самоубийство воспринимали как грех. Им приходилось хоронить самоубийц на перекрестках, бытовало мнение, что, восстав, вампиры заблудятся и не найдут дороги домой. В другие времена, в других местах их хоронили с отрезанными головами, повернутыми задом наперед, или же с пулей в сердце.

— Серебряной пулей? — ахнула Кэкстон.

— Это миф, — сказали они с Аркли в один голос.

Еще один повод уставиться друг на друга.

— Проклятие заставляет отнять у себя жизнь. Как только оно ложится на тебя, эта мысль начинает на тебя давить. Ты думаешь, что стоит только умереть — и все проблемы решатся сами собой. Это последний шаг к изменению, необходимый шаг. Он очень упорно настаивал на этом.

— Скорее всего, Райс сам прошел весь этот путь, — заметил Аркли ровным тоном, просто отмечая факты. — И Лэрс, и Малверн до него.

Кэкстон покачала головой.

— Нет. Райсу вся эта мистическая чушь со сновидениями была не нужна. Он уже хотел умереть. Малверн заглянула ему в душу, и он сказал «да», именно так. На Конгрейва — того вампира, которого мы убили вместе, — ушло около трех часов, чтобы убедить его. Райс создал его и еще другого, с обрезанными ушами. Конгрейв был рабочим на стройке. Вот почему он выбрал то место для нападения. У него была степень магистра по музыке эпохи Возрождения, но он со своей степенью не смог найти работу и в итоге оказался рабочим на строительстве шоссе. Он ненавидел это, ненавидел всю свою жизнь. Райс на этом сыграл и убедил Конгрейва, чтобы тот вышиб себе мозги. Малверн было слишком тяжело превращать счастливых, здоровых людей в вампиров, поэтому она принялась искать настоящих неудачников. Людей, которым не за что держаться в жизни.

— Иисусе, — вздохнула Клара, — да я каждый второй день себя так чувствую.

Аркли даже не ответил ей.

— А другой? С обрезанными ушами. Ты знаешь его имя? — спросил он.