Ричард Лаймон - Кровь? Горячая!

Она расстегнула мою рубашку, стянула ее с плеч и принялась лихорадочно целовать мою грудь. Я перевернулся, так чтобы мне тоже было удобно ее целовать. Я начал с грудей, постепенно сползая все ниже и ниже. Нежно царапал зубами ее живот — только царапал, но не прокусывал кожу, я еще мог себя сдерживать. Пока еще мог. Я чувствовал, что ее руки и губы тоже спускаются ниже. Она поиграла с моими сосками, потом принялась за пупок. А когда я прижался губами к ее бедру, к его внутренней стороне, ее пальцы легли на ремень моих джинсов.

Меня охватила какая-то странная слабость. Голова пошла кругом. Она Кейт — стала прозрачной, ее кожа словно растворилась, кости были как сгустки тумана. Я видел только тонкую паутинку ее вен и артерий — они ветвились и раскрывались наподобие странных кровавых цветов. С каждым ударом сердца ее бурлящая алая кровь разливалась по хрупким сосудам. В том положении, в котором мы с ней находились теперь, ее яремная вена была далеко, но это уже не имело значения. Сойдет и бедренная артерия. Вот она, рядом — всего лишь в дюйме от моих клыков, — набухшая наслаждением, жизнью и ищущей выхода страстью. Мои губы слегка приоткрылись.

Она расстегнула мне молнию и залезла рукой мне в штаны. И как всегда, он был дряблым и вялым — безответным к ее исступленным ласкам. Она вся напряглась, замерла, и сверкающий жар ее возбуждения как-то разом потускнел.

Она отстранилась и неуверенно взглянула на меня. Я смотрел на ее растерянное лицо, и внутри у меня закипала ярость. Сила, которую я ощущал в себе раньше, обернулась всепоглощающей тьмой — чудовищной, безобразной.

— Что не так? — спросила она. — Я тебя не возбуждаю…

Я резко подался вперед, схватил ее за горло и встал, поднимая ее за собой. Ее тело казалось почти невесомым у меня в руке, ее пульс колотился под моим большим пальцем, и каждый его удар отдавался пульсацией боли у меня в зубах, у меня в горле.

— Ты меня возбуждаешь. Еще как возбуждаешь. Она рванулась, пытаясь освободиться. Ее длинные стройные ноги грациозно брыкнули воздух. Она вцепилась обеими руками в мою руку, что держала ее за горло. Когда она взмахнула руками, это было похоже на взмах хрупких крыльев.

Я прижал ее спиной к стене. Мне казалось, что я был нежен и осторожен, но стена содрогнулась, и Кейт поморщилась от боли.

— Не дергайся. Знаешь, чего я хочу? Ты знаешь? Она смотрела на меня, чуть склонив голову набок. В ее глазах я прочел страх и тревогу, но при всем том они затуманились от желания. Мне нужно было придумать, как остудить ее пыл. Нужно было сделать так, чтобы она увидела во мне чудовище — безобразное и извращенное.

— Я хочу разорвать тебе горло. Зубами. Ногтями. Я хочу пить твою кровь. Хочу весь вымазаться в твоей крови, чтобы она стекала по мне ручьями. Хочу купаться в твоей крови, пока она не остынет!

Она облизнула губы.

— Я хочу тебя убить! Вот как я на тебя возбуждаюсь, ты понимаешь? Только так. Понимаешь?

Она медленно кивнула. Но в ней не было сопротивления. И больше не было страха. Она запрокинула голову — все так же медленно, вызывающе медленно и подставила мне свое горло.

Я бы не удержался.

На этот раз я бы не удержался.

— Нет! — Я швырнул ее на кровать. Я не зверь. Я должен владеть собой.

Я упал на колени, навалился грудью на край кровати и провел пальцами Кейт по лицу. Такое теплое. Скоро у нее на шее проступит синяк. Я видел, как из раздавленных капилляров разливается кровь под кожей.

— Мне это не нравится, Кейт. Страх, боль. Когда-нибудь я сорвусь и сделаю что-то ужасное. Я это знаю. Я старался держаться. Я был сильным. Но я не могу быть сильным вечно. Если мне кто-нибудь не поможет, я не знаю, что будет… Ты понимаешь?

Я взял ее лицо в ладони и заглянул ей в глаза, умоляя о понимании.

— Днем я уязвим. Меня можно остановить. Меня можно убить. Это будет легко. Риск нулевой, никакой опасности. Тебе даже не нужно ничего делать. Просто открыть шторы. Я выбрал эту квартиру, потому что здесь много солнца… должно быть много, я не знаю. Я не проверял. — Я рассмеялся. Пронзительно, горько. — На завтра хороший прогноз погоды. Ясный, солнечный день. На все выходные такой прогноз.

В ее глазах все еще тлел огонь. Она все еще пребывала в его чарующей власти. Она ждала смерти. Хотела смерти. Она меня слышала, да. Но смысл моих слов до нее пока не доходил.

— Пожалуйста, Кейт. Ты же мой друг. Мне нужна твоя помощь.

Я тяжело опустился на пол и отвернулся от Кейт, вперив взгляд в стену. Я перепробовал все. Осталось только одно. Последний довод.

— Я чуть не убил человека, Кейт. Женщину. Я плохо помню, что я с ней сделал. У нее была мягкая теплая кожа… и ее сердце билось так сильно. Мне хотелось ее искусать, разорвать ей горло… но я сдержался. Я дал себе слово, что никогда никого не убью. — Я перевел дух. — Но я помню, что сделал ей больно. Очень больно. Наверное, ей нужна была помощь. Но поблизости не было никого. А я ничего не мог сделать… только уйти. Прекратить мучить ее и уйти. И еще — надеяться, что с ней все будет хорошо.

Я опять замолчал.

Надолго.

— Мне страшно, Кейт. Я ведь такое могу натворить… Ну вот, наконец. Жар иссяк. Кровь отхлынула от ее лица, и она зябко поежилась — обнаженная женщина в холодной спальне. В глубине ее глаз шевельнулся страх. Умереть в огне страсти — это одно. Но смерть в крови и ошметках разорванной плоти, с болью и страхом, — это совсем другое.

Я протянул руку, чтобы погладить ее по плечу, успокоить… но она отшатнулась.

— Не бойся, Кейт… Тебя я вообще никогда не обижу. Никогда.

Я улыбнулся. Кажется, у меня получилось.

— Зачем… зачем ты мне это рассказываешь? — Она быстро взглянула на дверь, и я резко подался вперед и схватил ее за руку. Я не хотел ее пугать. Просто так получилось. Я сам не понял, что делаю. И в этот момент у меня внутри все оборвалось. Я понял, что просчитался. Ничего у меня не вышло.

— Я тебе все уже объяснял… раньше. Четыре раза тебе говорил, обронил я уныло, подавленно.

Когда-нибудь, в одну из таких вот ночей, у меня хватит силы позволить ей не забыть. И это будет конец. В ту ночь все закончится. Когда я позволю ей не забыть.

Когда-нибудь. Потом.

Я посмотрел ей в глаза, и она забыла.

Пока она одевалась, я постелил чистые простыни и ушел на кухню. Там я открыл холодильник и взглянул на пластиковые банки с плазмой. В такой упаковке она походила на домашний суп. Теплый, наваристый и густой суп напоминание о домашнем уюте, о прежних днях, когда все было так хорошо. Но сегодня он мне не понадобится. Я слышал, как Кейт ушла, захлопнув за собой дверь. Я открыл ящик кухонного стола и достал большой нож. Длинный, острый. Нержавеющая сталь. Пожизненная гарантия.