Масако Бандо - Остров мертвых

Семейное кладбище Акисава раскинулось на склоне, и отсюда как на ладони была видна вся Якумура. Среди макушек деревьев синело небо. Им не суждено больше пройти под этими небесами, взявшись за руки.

Хинако долго сидела перед могилой, сложив в молитве руки. Наконец она медленно поднялась, смяла в руке газету, в которую был завернут букет, и, напоследок снова взглянув на могилу, вышла с кладбища на горную тропинку.

Она с трудом волочила ноги, целиком погруженная в печаль. Руки машинально разгладили газету, взгляд упал на заголовок: «Аскеты Исидзути. Загадочная смерть». Хинако остановилась и внимательно прочла заметку.

«Пожарная команда, 23 августа взобравшаяся на Исидзути для разбора завалов после тайфуна, обнаружила тело мужчины. Судя по одежде, это мог быть аскет с горы Исидзути, который начал восхождение непосредственно перед тайфуном, но не смог вовремя вернуться и умер от истощения сил. Знающих что-либо об этом происшествии просят связаться с полицией».

Это была газета двухнедельной давности. Хинако задумчиво двинулась дальше. Речь явно шла о том странном мужчине, которого они встретили на Исидзути. Она вспомнила его строгое, даже жесткое лицо. Интересно, кто это был?

Тропинка кончилась, Хинако вышла на асфальтированную дорогу. По обеим сторонам в полях качались колосья. У обочины цвели ярко-красные лакричники. Осень совсем близко.

Сзади послышался автомобильный сигнал. Рядом с ней остановился грузовичок, из окна выглядывала Куми Манабэ.

— Далеко собралась, Хинако?

— На автобусную остановку. Уезжаю.

— Что, совсем? В Токио?

— Пора и честь знать. Сколько можно шататься без дела? — Хинако показала небольшую дорожную сумку. Остальные вещи она заранее отправила почтой на свой токийский адрес. Куми гостеприимно приоткрыла дверцу:

— Садись. Подвезу до остановки.

Они тронулись в путь. На переднем стекле прыгал забавный плюшевый медвежонок.

— С самого утра дел невпроворот. Ребенок лежит с температурой, а тут обед приготовь, потом еще свекрови объясни, какие лекарства давать. Только сейчас наконец смогла в поле отправиться. — Голос Куми звучал бодро. — А ты где была с утра пораньше? Да еще так далеко от дома.

Хинако рассказала, что навещала могилу Фумия. Лицо Куми помрачнело. Кажется, по деревне прошел слух, что он и Хинако встречались. Некоторое время они сидели молча, думая каждая о своем. Грузовичок обогнал первоклассников с забавными ранцами.

— До сих пор не могу поверить, что Фумия умер, — вздохнула Куми.

Хинако кивнула. Ей неприятно было говорить об этом с Куми. Очень хотелось, чтобы она замолчала, но Куми продолжала:

— Я в школе была влюблена в Фумия. — Хинако с удивлением взглянула на подругу. По ее лицу с огрубевшей от ветра кожей пробежала улыбка. — Ты, наверное, думаешь, что я дура? Смешно слышать такое от взрослой тетки, матери троих детей… — В её голосе послышалась горечь.

Хинако покачала головой:

— Ты не дура. Я в школе тоже была влюблена в Фумия. Он был моей несбыточной мечтой.

Их взгляды встретились, и они увидели в глазах друг друга одинаковую печаль.

Все они были такими. В детстве не могли что-то высказать вслух, не знали, что с этим делать, и прятали глубоко в сердце. Тайные мысли не исчезают бесследно, даже если ты вырос. Воды в глубине души текут непрерывно. Каждый из нас живет с панцирем на спине, — кажется, так сказал Фумия? Не только она — каждый. Хинако откинулась на сиденье и глубоко вздохнула.

Куми остановила грузовик у остановки перед «Мини-маркетом Фудзимото». Хинако вышла из машины, и грузовичок, коротко посигналив на прощание, уехал.

Хинако вошла в магазин и увидела за кассой Юкари. Та смущенно поздоровалась. Все подробности ее побега с Кимихико стали известны Хинако от Тидзуко Оно. Муж Юкари поехал за ней в Осаку и силой вернул домой.

Хинако купила один билет до Сакавы. Отсчитывая сдачу, Юкари высказала ей соболезнования. Хинако лишь кивнула. Быстро оглянувшись по сторонам, Юкари зашептала:

— Спасибо тебе за все. Уж мой меня так упрашивал, я и вернулась. Я уже поняла, что собой эта Осака представляет. — Юкари представила дело так, будто это она соизволила вернуться домой.

— А ты, Хинако, в Сакаву собралась?

— Да. Я уезжаю в Токио.

— У-у-у… Так быстро? Приедешь на новогодние праздники? У нас опять будет встреча одноклассников. Приходи.

На этой встрече не будет Фумия. По лицу Хинако пробежала тень.

В окно было видно, как подошел автобус. Хинако с облегчением рассталась с Юкари.

Взяв троих пассажиров, автобус тронулся с места. Якумура постепенно удалялась. Хинако села у окна и оглянулась на деревню. Еще мгновение, и Якумура скроется за скалами. Сакагава текла в сторону Ниёдо. У ее истока темнело Ущелье Богов, обитель мертвецов.

Сикоку — царство мертвых. Камень Ущелья Богов утонул в трясине, и страна мертвых скрылась за пределами этого мира, но на острове и сейчас витают духи мертвецов. Они находятся рядом с нами, смотрят на нас. Ждут, когда мы их позовем…

Перед глазами снова встало мертвое лицо Фумия. Спокойное лицо, в котором не было ни страха, ни муки. Это умиротворенное выражение больше всего мучило Хинако после его смерти. Возможно, Фумия желал поскорее отправиться туда, где его ждала Саёри. Или он все-таки противился этому? По его лицу она так и не смогла этого понять. Теперь ее вечно будет мучить сомнение: любил ли ее Фумия?

Она вернулась сюда, чтобы исцелиться от душевной боли, а вместо этого получила еще одну рану. Она думала, что наконец сумела разрешить ситуацию с Тору, а оказалось, появились другие проблемы. Например, она так и не решила, что делать с домом в Якумуре.

Возможно, жизнь как раз и заключается в том, чтобы идти, взвалив на плечи гору проблем. Это и есть черепаший панцирь. Хинако сжала пальцы в кулак. Все мы, осознанно или нет, несем этот панцирь на спине. Это и есть доказательство того, что ты жив. Панцирь — привилегия живых.

В это мгновение она почувствовала на себе чей-то взгляд. Хинако завертела головой. Двое других пассажиров со скучающим видом смотрели в окно. За спиной никого, только клеенчатые белые сиденья. Под потолком болтаются кожаные поручни. Никто даже не глядит в ее сторону.

Хинако поудобнее устроилась на сиденье. Взгляд и не думал исчезать. Добрый, обволакивающий взгляд, с которым она так сроднилась за это лето…

Хинако смотрела прямо перед собой. На лице ее играла едва заметная улыбка.

Дорога ушла вправо, и Якумура скрылась за поворотом.

Переждав в зарослях, пока пройдет автобус, Тэруко вышла на дорогу. Белое одеяние, шляпа из осоки, посох паломника, — она снова двинулась в путь.