Говард Лавкрафт - Комната с заколоченными ставнями

Очень слабо, как будто издалека, до меня доносился голос профессора; он советовал мне отбросить лишние эмоции и рассматривать все случившееся в сугубо научном аспекте. Казалось бы, я достиг своей цели: Эндрю Поттер был спасен. Но в действительности до полной победы было еще далеко — теперь нам предстояло иметь дело с остальными членами семейства, которые, без сомнения, уже шли по его следам. Мне было искренне жаль этих, по сути, ни в чем не повинных людей, переселившихся из Мичигана сюда, на уединенную ферму, для того только, чтоб оказаться во власти какой-то давно поджидавшей их потусторонней силы…

Но вот наконец мы подъехали к школе. Профессор велел мне зажечь в классе свет и сесть за стол, оставив входную дверь широко открытой, а сам притаился в засаде за углом дома. Памятуя о его предупреждении, я постарался думать о чем угодно, только не о предстоящей встрече с Поттерами.

Девочка пришла поздно вечером…

Все повторилось точь-в-точь как в случае с ее братом, а когда она, уже затихнув, лежала в проходе между столами, через порог из темноты шагнул Поттер-старший с охотничьим ружьем в руках. Ему не нужно было ничего спрашивать — он знал, что здесь произошло. Молча он указал на свою дочь, на магический камень у нее на груди и качнул стволом ружья в мою сторону. Все было предельно ясно: или я убираю камень, или он будет стрелять. Такой поворот событий был, однако, предусмотрен профессором Кином; он возник в дверях за спиной Поттера и дотронулся до него одним из своих камней раньше, чем тот успел среагировать.

После этого мы прождали еще два часа, но все было напрасно — миссис Поттер не появилась.

— Она не придет, — сказал наконец профессор. — Похоже, она-то и служит здесь главной фигурой, и я ошибочно отводил эту роль ее мужу. Но теперь выбора нет — отправляемся в Ведьмин Лог! Эти двое пускай пока полежат, сейчас некогда с ними возиться.

Мы ехали через ночной лес с зажженными фарами, не таясь, ибо «эта тварь», по словам профессора, «знала» о нашем приближении, но не могла причинить нам вреда, так как мы были под защитой звездообразных талисманов. Машина наша буквально продиралась сквозь заросли — казалось, кусты и деревья, растущие по сторонам дороги, протягивают свои крючковатые ветви и пытаются нас задержать.

Когда мы въехали во двор усадьбы Поттеров, дом был погружен в темноту, за исключением лишь одного освещенного окна.

Профессор выскочил из автомобиля со своим саквояжем, в котором лежали магические камни, и быстро обошел вокруг дома, «запечатав» ими обе двери и все окна. Я издали заглянул в комнату и увидел хозяйку, сидевшую за кухонным столом; на сей раз, однако, она мало походила на ту женщину, с которой я встречался здесь совсем недавно. Теперь ей уже не было нужды притворяться — вместо вялой и рыхлой, ко всему безразличной толстухи передо мной был напряженно замерший, готовый к решительной схватке зверь, лишь до поры скрывающийся за человеческим обликом.

Закончив к тому времени свои манипуляции с камнями, мистер Кин принес откуда-то со двора охапку сухого хвороста, свалил его на крыльце дома и поджег, не обращая внимания на мои достаточно громкие протесты.

Затем, подойдя к окну и взглянув на женщину, он объяснил мне, что только огонь способен уничтожить элементарную структуру существа, затаившегося внутри дома, но при этом сама миссис Поттер еще может быть спасена.

— Пожалуй, вам не стоит на это смотреть, Уильямс, — добавил он.

Однако я не внял его разумному совету, о чем горько сожалею по сей день. Я остался стоять перед окном и хорошо видел все, что происходило в комнате. Миссис Поттер — или же некто, обитавший в ее массивном теле, — поднялась с места и, неуклюже переваливаясь, пошла к задней двери, но, не дойдя, остановилась и отступила, затем двинулась было к окну, вновь отступила и, тяжело рухнув на пол в центре комнаты, между столом и нерастопленной печью, забилась в жестоких конвульсиях.

Комната медленно заполнялась дымом, клубившимся вокруг тусклой керосиновой лампы и скрывавшим очертания предметов, но я пока еще мог различить миссис Поттер — она каталась и корчилась на полу, в то время как от ее тела постепенно отделялась какая-то смутная аморфная масса; я успел увидеть лишь длинные щупальца и на миг ощутил волну пронзительного холода, о природе которого я не решаюсь судить, ибо ощущение это было не столько физическим, сколько, я бы сказал, подсознательным. Когда я снова взглянул в окно, женщина была уже неподвижна, а над ней в воздухе расползалось подобие темного облачка, которое, проплыв несколько футов, исчезло в открытом жерле печи.

— Мы забыли о дымоходе! — закричал профессор Кин и отпрянул назад.

А вверху, над трубой дома, уже возникло и начало, уплотняясь, обретать форму нечто, своей темнотой выделявшееся даже на фоне ночного неба. Еще секунда — и черная комета прорезала небосвод, стремительно уносясь к далеким созвездиям, туда, откуда она однажды была вызвана Колдуном Поттером, чтобы стать частью его самого, а затем, дождавшись приезда ничего не подозревающих наследников, продолжить свое земное существование уже в новом обличье.

Нам удалось спасти миссис Поттер, вытащив ее из горевшего дома; теперь ее и впрямь было не узнать — настолько сильно она уменьшилась в объеме.

Вряд ли имеет смысл подробно рассказывать о дальнейших событиях этой ночи: о том, как профессор после пожара разыскивал на пепелище свои древние талисманы; о воссоединении семьи Поттер, навсегда избавленных от мрачной участи пленников Ведьмина Лога, куда они решили больше не возвращаться; об Эндрю, который, когда мы пришли его будить, говорил во сне о «битве великих ветров» и о «славном месте на берегах озера Хали, где они живут свободно и бесконечно».

С тех пор я ни разу не пытался узнать что-либо о таинственном существе, обитавшем некогда на ферме Колдуна Поттера, — в иных случаях неведение есть величайшее благо, и я мог бы сейчас пользоваться им в полной мере, не забрось меня как-то судьба на самую границу дикого лесного края, в сельскую окружную школу под номером семь, и не окажись среди моих учеников странного мальчика по имени Эндрю Поттер.

Тень в мансарде[45]

(Перевод В. Дорогокупли)

I

Мой двоюродный дед Урия Гарриcон был не из тех людей, кому вам захотелось бы стать поперек дороги, — вечно угрюмый, темнолицый, с косматыми бровями и копной жестких черных волос, он являлся неизменным и весьма деятельным участником всех моих детских ночных кошмаров. Мне довелось встречаться с ним лишь в очень юном возрасте. Позднее он и мой отец крупно повздорили по какому-то поводу, и вскорости отец умер — умер внезапно и странно, задохнувшись в собственной постели за сотню миль от Аркхема, где жил двоюродный дед. Моя тетка София открыто порицала последнего и после этого прожила недолго — бедняжка свалилась с лестницы, запнувшись о какое-то невидимое препятствие. Кто знает, сколько еще людей подобным же образом поплатилось за собственную неосторожность? Рассказы о темных силах, с которыми якобы знался Урия Гарриcон, передавались из уст в уста с оглядкой и только опасливым шепотом.