Александр Дюма - Предводитель волков. Вампир (сборник)

– Я не говорю «нет», но если мы станем дожидаться утра, Смышленыш, этот типчик окажется в двадцати лье отсюда.

– По меньшей мере, господин, – произнес Смышленыш, качая головой, – по меньшей мере!

– Мне этот гнусный черный волк все мозги проел, – добавил сеньор Жан, – и так хочется завладеть его шкурой, что если я ее не заполучу, то уж точно заболею.

– Ну что ж, начнем, господин. Начнем, не теряя ни минуты.

– Ты прав, Смышленыш! Иди за собаками, друг мой.

Смышленыш сел на коня, который, пока он ходил по лесу, был привязан к дереву, и ускакал. Через десять минут, показавшихся барону десятью столетиями, Смышленыш возвратился с остальными. Немедленно рассворили собак.

– Тише, дети мои, тише! – сказал сеньор Жан. – Не забывайте, что мы имеем дело не с нашими старыми ловкими и верными псами. Большинство из этих новички, и если вы выйдете из себя, то они поднимут дьявольский шум и все пойдет насмарку. Дайте им разогреться самостоятельно.

И правда, освобожденные от поводков собаки тут же уловили запах, который оборотень оставил после себя, и начали подавать голос.

Их лаю вторили другие.

Все пустились по следу Тибо, сначала скорее сближаясь, чем охотясь, лая только изредка, а затем все громче и разом, когда учуяли запах волка. Погоня становилась все отчаяннее, псы с бешеным лаем и невероятным задором неслись вперед, по направлению к Иворскому лесу.

– Зверь, беги быстрее, загоним скорее! – кричал сеньор Жан. – Ты, Смышленыш, займись запасными; я хочу видеть их повсюду! Я сам стану подбадривать собак… И все остальные тоже поживее! – добавил он, обращаясь к младшей обслуге. – Мы должны отомстить не за одно поражение, и если по вине кого-то я не настигну волка, то – клянусь рогами дьявола! – вместо волка брошу того на съедение псам.

После этих ободряющих слов сеньор Жан пустил коня в галоп, и хотя ночь была непроглядной, а дорога отвратительной, не снижал темпа, пока не догнал собак, лай которых доносился уже от Бур-Фонтена.

Глава 24

Бешеная охота

У Тибо было большое преимущество перед собаками благодаря мерам, которые он предпринял: снялся с места, как только послышался лай первой ищейки.

Он мчался довольно долго, не слыша за собой собак. Однако внезапно откуда-то издалека, словно раскат грома, донесся их лай, который вызвал у него некоторое беспокойство. Он уже не трус´ил, а удвоил скорость и остановился только тогда, когда между врагами и им насчитывалось несколько лье.

Тогда Тибо огляделся и понял, что добежал до возвышенностей Монтэгю.

Он насторожился.

Похоже, собаки не сократили расстояние: они были приблизительно у кустарников в Тийе. Услышать их на таком расстоянии могло только волчье ухо.

Тибо спустился, словно шел им навстречу, обогнул Эрневиль справа, вскочил в маленький ручеек, который берет здесь свое начало, спустился по нему до Гримакура, пробежал по рощам близ Лессара и л’Абесс и достиг Компьенского леса.

Почувствовав, что, несмотря на трехчасовой быстрый бег, стальные мускулы волчьих лап ничуть не устали, он несколько приободрился.

И все-таки башмачник колебался, стоит ли рисковать в менее знакомом, чем местность под Виллер-Коттре, лесу.

Отойдя на одно-два лье, он решил вернуться по следу, а затем броситься в сторону, что казалось ему надежным способом избавиться от собак.

Он одним махом проскочил долину от Пьерфона до Мон-Гобера, вбежал в лес у поля Метар, выбежал из него у Воводрана, вновь вскочил в воду у Сансера, где сплавляли деревья, и ушел в лес у Лонпона.

К несчастью, над дорогой Висельника он наскочил на новую свору из двадцати собак, которую доезжачий господина де Монбретона, предупрежденного сеньором де Везом, привел как подмогу.

В то же мгновение собаки были спущены с поводков: доезжачий, заметив волка и опасаясь, как бы он не ушел от погони, не стал дожидаться всей охоты и рассворил своих собак.

И вот началась настоящая борьба.

Это был настолько безумный бег, что даже лошади, какими бы быстроногими они ни были и какими бы умелыми ни были всадники, едва-едва поспевали за собаками.

Охота со скоростью мысли проносилась по равнинам, лесам, вересковым зарослям.

Она появлялась и исчезала, как молния в туче, оставляя за собой вихрь пыли, звуки рога и крики, которые эхо едва успевало повторять.

Она преодолевала горы, долины, потоки, овраги, болота, пропасти, словно у собак и лошадей были крылья, как у химер, как у гиппогрифов.

Появился сеньор Жан.

Он мчался во главе доезжачих, чуть не наступая на хвосты собакам, с горящим взором, раздутыми ноздрями, понукая свору громкими криками и с яростью вонзая шпоры в бока своего коня, едва тот замедлял бег перед препятствием.

Черный волк по-прежнему несся с огромной скоростью. Хотя, слыша в ста шагах за собой злобный лай своры, он и испытывал беспокойство, но не уступал ни пяди.

Продолжая бежать, Тибо, у которого человеческий разум сохранился во всей полноте, чувствовал, что не может пасть в этом испытании. Ему казалось, что он не может умереть, не отомстив за все выстраданное, не узнав обещанных ему радостей, и особенно – в критические моменты он беспрестанно в мыслях возвращался к этому – не завоевав любовь Анелетты.

Иногда им овладевал страх, порой это был гнев. Он даже подумывал развернуться, встать лицом к воющей стае и, забывая о своем новом облике, разогнать ее камнями и палкой.

Через мгновение, почти обезумев от ярости, оглушенный звоном, которым отдавался у него в ушах лай, он вновь несся, перескакивал, летел, словно у него были ноги оленя, крылья орла.

Но все усилия были тщетными. Он напрасно мчался, прыгал, почти летел: похоронный звон не отставал от него, а если на минуту и отдалялся, то лишь для того, чтобы приблизиться еще более угрожающим и сильным.

Между тем инстинкт самосохранения не подводил его, и силы его не убывали.

Но он чувствовал, что если угодно будет, чтобы он, на свою беду, наткнулся на новых собак, то сил уже может и не хватить.

Итак, он решил оторваться от собак и возвратиться в родные места, где благодаря знанию леса мог надеяться уйти от погони.

Поэтому он вернулся по следу и бросился в сторону.

Он поднялся до Пюизе, пронесся по околицам Вивьи, заскочил в Компьенский лес, сделал крюк по лесу близ Ларга, возвратился к Аттиши, пересек Эну и, промчавшись по аржанской низине, снова оказался в лесу под Виллер-Коттре.

Так он надеялся расстроить стратегические планы, в соответствии с которыми сеньор Жан, без сомнения, распределил свою свору в определенной последовательности.

Вернувшись в знакомые места, Тибо вздохнул свободнее.

Он оказался на берегах Урка, между Норруа и Труанном, там, где река течет, зажатая двойным рядом скал. Он взбежал на утес, который нависал над потоком, с высоты решительно бросился в воду, достиг вплавь углубления у основания скалы, с которой только что прыгнул, и, притаившись в пещере, расположенной несколько ниже обычного уровня воды, стал ждать.