Питер Страуб - Пропавший мальчик, пропавшая девочка

— Вы часто с ним общались?

— О, ваши вопросы становятся все более правиль­ными, — улыбнулся Хилльярд. — Общался. Немного. Несмотря ни на что, Калиндар был толковым плот­ником Когда нам с Джорджем понадобились новые полки, мы позвонили мистеру Калиндару, и он потрудился на совесть. А еще через пару лет, когда на нескольких брусьях и половицах нашего дома по­явилась сухая гниль, мы опять обратились к нему. За вполне сходную цену Калиндар в короткий срок заменил все пораженные деревяшки.

— Из этого следует, что Калиндар был замеча­тельным плотником. И вам он нравился, раз вы дваж­ды нанимали его.

— Нравился? — Омар нахмурился. — Не сыщет­ся такого, кто мог бы утверждать, что мистер Джо­зеф Калиндар мне нравился.

— Но, получается, он провел в вашем доме не­мало времени.

— А что, Калиндар запросил немного, жил на­против. Иначе мы и говорить-то с ним не стали бы, не то что пускать его в дом.

— Понимаю. — Тим жестом показал на рисун­ки и фотографии на стенах. — Он не принимал ва­ших отношений.

— Он ненавидел наши отношения. Этот человек строго придерживался религиозного неприятия го­мосексуализма, как и других церковных запретов. Но после того как он дал нам понять, что он думает, и сказал, что будет молиться за нас, эта проблема ис­чезла сама собой. Главной проблемой был он сам. Проблемой было то, что он творил

— Например?

— Например, когда Джозеф Калиндар входил в комнату, там сразу будто становилось теснее и тем­нее. Сидела в нем какая-то силища. Он будто сжирал свободное пространство, заполняя собой все поме­щение. Бывало, стоишь рядом с ним, и кажется, буд­то на тебя свалилось тяжеленное бремя. Только вот что за бремя, сказать не берусь. Враждебность слов­но черным облаком клубилась вокруг этого парня. Когда ты оказывался рядом с ним, она начинала клу­биться и вокруг тебя. Сдерживаемая ярость, враж­дебность и презрение ощущались, даже когда он го­ворил, что будет молиться за нас. Я часто думал, что так, наверно, в людях проявляется зло. Жившее в Ка­линдаре зло отравляло атмосферу, и оттого даже сто­ять рядом с ним было страшно.

— Доводилось и мне слыхать о таких людях, — сказал Тим — Но только из рассказов психоанали­тиков об их пациентах.

— Ну, не могу сказать, что это бросается в гла­за, — сразу и не поймешь. Поначалу Калиндар про­изводил впечатление простого неразговорчивого ра­ботяги. Потом вдруг чувствуешь себя малость сбитым с толку, когда начинаешь ощущать эту жуть.

— Можно представить, каково жить с ним в од­ной семье, — проговорил Тим.

— Вот почему исчезновение его жены не вызва­ло особых подозрений. Все думали, она просто от не­го сбежала. А мальчик остался. Он у Калиндара хо­дил в помощниках по плотницкой работе с малых лет, как только смог держать в руках молоток. Бросил школу. Предан был отцу безоговорочно. Вот почему Калиндар стал таскать его с собой на «экскурсии». Само собой, когда Мира сбежала, они получили воз­можность держать жертвы в доме, сжигать их в пе­чи. Там-то и нашли останки мальчишки — в топке.

— Итак, вы жили в доме напротив, — сказал Тим. — Неужто вас ни разу ничего не поразило? Не показалось странным? Не вызвало подозрений? Да­же если вы не решались сообщить полиции о своих подозрениях — были ли они у вас, подозрения?

— Калиндар меня поразил, — ответил Хилль­ярд. — Шутите? Как только я понял, что он сумас­шедший, все, что он делал, казалось мне странным.

— Не на ваших ли глазах он спас двух детей со­седа?

— А вы, гляжу, неплохо подготовились, а? Детей соседа, но не моего, это был дом номер тридцать три двадцать пять — его соседи. Семья черных, Уоткин­сы, жили в том доме.

— Вам случаем не довелось быть в тот день дома?

— Случаем довелось, видел все или почти все.

— Вопрос сугубо из любопытства: это произо­шло до или после того, как он пристроил к дому еще одну комнату и возвел стену на заднем дворе, чтобы скрыть пристройку от посторонних глаз из переулка?

— Очень хороший вопрос, — похвалил Хилль­ярд. — Он спас семью Уоткинсов буквально за два дня до того, как начал закрывать тыл участка стеной. А комнату пристроил, наверное, после того, как за­кончил стену.

— А как вы узнали о комнате, если никогда не были у него?

Хилльярд сердито глянул на Тима:

— А вы в курсе, что раз в два месяца я постри­гаю лужайку у того дома? Вернее, раньше постри­гал, пока вот не покалечился, и как только поправ­люсь, снова буду постригать, можете мне поверить!

— Простите, у меня и в мыслях не было ни на что намекать.

— А на что вы могли бы намекнуть, а?

— Ни на что, — пробормотал Тим, застигнутый врасплох. — Даже не знаю... Просто мне показалось, что я расстроил вас абсолютно безобидным вопро­сом. — До него вдруг дошло, что Хилльярд был од­ним из тех, кто пытался сжечь дом Калиндара.

— Джордж говорил мне, что я частенько оби­жаюсь без причины, а сейчас, с годами, я стал, на­верное, еще обидчивей. Мы говорили о Калиндаре и пожаре. А скажите-ка мне, мистер Андерхилл. Вот вы писатель. Не поразил ли вас этот эпизод со спасением — нехарактерный для человека, которого я вам описал?

— А что ж удивительного в том, что очень на­божный человек выполнил свой долг и спас из горя­щего дома людей?

— Калиндар ненавидел черных, — сказал Хилль­ярд. — И за людей он их не считал. Чует мое сердце, он был бы счастлив, сгори в том доме синим пламе­нем все Уоткинсы.

— Брат рассказывал мне, что Калиндар в то утро не один раз бросался в дом и был полон решимости спасти всех.

Хилльярд задержал на Тиме высокомерный и са­модовольный взгляд:

— Я вам сейчас расскажу, как там было дело, а потом послушаем, что вы думаете на этот счет.

— Договорились, — кивнул Тим.

— Когда занялся пожар, Калиндар был у себя заднем дворе. Сильнее всего полыхало со стороны задней части дома, и ему пришлось обежать вокруг и вломиться в дверь с тыла. Он вышиб ее с одного удара. Влетел в дом. Даже с моего крыльца было слышно, как он вопил, только слов я не разобрал. Минуты через две-три — а это, согласитесь, доста­точно долго, если речь о горящем доме, — появляет­ся он с детьми Уоткинсов: одного держит за руку, а второго — в охапку другой рукой. Дети орут истош­но. Конечно, в тот момент он показался мне героем. Я позвонил пожарным сразу же, как только увидел дым, и очень надеялся, что машины поспеют вовре­мя, чтобы спасти Калиндара и родителей малышей. А Калиндар опустил детей на лужайку перед крыльцом и рванул обратно. Дым валил уже из боковых окон, а через окно гостиной я увидел огонь. Почти сразу же Калиндар вернулся, толкая перед собой ми­стера и миссис Уоткинс. Потом развернулся и сно­ва нырнул в дом! Он все выкрикивал имя.