Скотт Вестерфельд - Прикосновение тьмы

— Опять этот чертов первый закон Ньютона! — простонала Джессика. — Как далеко мы от Рекса?

Десс несколько секунд считала.

— Восемь километров. Для вас, детишки, это пять миль, то есть осталось три минуты и двадцать секунд. Это при скорости девяносто миль в час.

Наступило молчание, потом Джонатан сказал.

— Я выжимаю из двигателя все, но пока едва семьдесят получается.

— Останется одна целая и одиннадцать сотых мили, — тихо ответила Десс. — А эта штука не будет работать в тайный час.

— Но ведь мы будем почти у цели, — воскликнул Джонатан, — и тогда полетим.

Десс выглянула в окно.

— Похоже, стервозная королева учуяла след.

Джессика проследила за ее взглядом. Мелисса вырывалась вперед.

Десс начала обратный отсчет с десяти.

— Девять… восемь…

Джессика в который раз проверила свой ремень безопасности: как бы ей хотелось, чтобы он не был таким тугим. Расстояние оставалось небольшое, а что бы ни собирались сотворить с Рексом темняки, это займет много времени. Но Десс и Джонатан как одержимые пытались любой ценой подобраться как можно ближе к цели, прежде чем наступит полночь. Час, когда господствует нечисть.

И ей пришлось признать, что семьдесят миль в час покрывают расстояние даже быстрее, чем летящий Джонатан.

— Три… два… один… тормози!

Ее бросило вперед, машина пошла юзом, шины взвизгнули и заскользили по соляной пыли. Ремень врезался Джессике в плечо, огромное белое облако обволокло их, заслонив даже луну. Машина кружилась, точно ярмарочная карусель, соляная пыль покрыла ветровое стекло. Они развернулись на сто восемьдесят градусов и еще немножко.

Но прежде чем занос успел завершиться сам собой, последовал новый толчок, такой резкий, точно шины вдруг угодили в липучку для мух. Белые просторы резко залило синевой, а ремень врезался в тело Джессики ножом; голова со всего размаха ударилась о спинку сиденья.

А потом все стихло, вместо рева двигателя и визга шин пала абсолютная тишина.

— О-о, — застонала Джессика.

— Что? — спросил Джонатан и обернулся. — Я ничего не почувствовал.

— Смеешься? — взвыла Джессика.

У нес было такое чувство, будто вокруг ее плеча захлопнулся медвежий капкан.

— Наверное, потому, что я акробат, — сказал он.

— Это не лучше, чем быть телепатом, — промямлила Десс и отстегнула ремень, потирая плечо и шею.

Они вывалились наружу. Джессика закашлялась, почувствовав вкус подвешенной в воздухе соленой тучи, которую клубами подняли перекошенные застывшие шины. Она увидела такую же неподвижную тучу вдалеке, отметив, где машина Мелиссы натолкнулась на стену полуночи.

— Ты отнесешь нас обеих, да? — спросила Десс и перебросила бряцающую бобриковую сумку через плечо.

— Правда, не так быстро, — ответил Джонатан.

— Ты нам нужна, Десс, — настойчиво требовала Джессика. Она не собиралась никого бросать. — Возьми его за левую руку.

С Джонатаном посередине они выстроились поперек направления, по которому только что ехали. Первый прыжок вышел комом: Джессика слишком сильно оттолкнулась, и они закружились по орбитам вокруг Джонатана, потом неуклюже заскользили по соли и остановились.

— Давайте-ка начнем потихоньку, — сказал Джонатан.

Джессика вспомнила, как училась летать, начиная с простых шагов и заканчивая прыжками через целый дом.

Они снова оттолкнулись, подпрыгнули ярдов на десять, а в следующий раз уже в два раза выше. Вскоре они уже стремительно пересекали пустыню, которая проносилась под ними, и направлялись к застывшему плюмажу из пыли, шлейфом следовавшему за машиной Мелиссы.

— Мне это не нравится, — сказал Джонатан.

Джессика прищурилась в темноте.

— Что именно?

— Ее шлейф пыли не такой большой, как у нас, — ответил он. — Как будто она не… — Он запнулся, когда следующий прыжок пронес их через колючее облако соли и всем пришлось закрыть рот и глаза, спасаясь от крошечных игл.

Когда они миновали белую тучу, Джессика наконец смогла увидеть саму машину, черный силуэт которой вырисовывался на синей равнине.

— Она не… — эхом повторила за Джонатаном Десс.

— Что «не»? — переспросила Джессика.

— Не затормозила вовремя.

Мерцающий клин вырывался из зияющей дыры в ветровом стекле вместе со сверкающей струей осколков.

В двадцати ярдах от машины на соленом песке распласталась темная фигура.

31

Полночь не принесла привычной благословенной тишины. Вместо этого был внезапный взрыв шума и мучительной боли, едва не вывихнувшей разум. Эта боль бросила Мелиссу плыть во мраке.

Мелисса вспомнила, что ехала очень быстро, поглядывая на часы, как убрала ногу с педали газа, сбавив скорость и дожидаясь последнего момента, когда можно будет нажать на тормоз.

«О да. Чрезвычайно важно нажать на тормоз…»

Она с огромным усилием открыла глаза. Перед ними прыгали звезды, мелькающие булавки танцевали на холодном черном небе.

«Нельзя отвлекаться. Тормоз…»

Мелисса пошевелила ноющей рукой и поднесла к глазам запястье. Придется попотеть, чтобы собрать числа в фокус.

Циферблат часов треснул, стрелки остановились на восьми секундах до полуночи.

Она уронила руку обратно в соль и наконец поняла.

— Дурацкая кварцевая дешевка… — пробормотала она.

Потом в голове застучал молоток. Мелисса знала о головной боли практически все. Она чувствовала ее — свою и чужую — с самого рождения. Если суммировать, то может статься, что у нее всю жизнь трещала голова. Но на этот раз… На этот раз было хуже некуда.

Она какое-то время плыла во мраке, и боль растекалась синяком по кончикам пальцев. Затем она услышала тяжелые шаги по жесткой земле пустыни.

— Мелисса!

Глупая крикливая огнетворщица. Жужжащий мозг Джессики был вкуса девятивольтной батарейки, прижатой к языку Мелиссы.

— Тихо, — скомандовала она.

Интересно, открыты ли ее глаза. В любом случае, перед ними скакали звезды. Громко, как сирена у машины:

— Не трогай ее!

Может, это голос Джонатана? Пружинистый вкус Летуна был где-то рядом.

Мелисса решила открыть глаза. Похоже, голоса не уйдут, пока она не воззрится на них. От такого свирепого взгляда надоедливые люди, как правило, затыкаются.

Перед ней возникло размытое озабоченное лицо Джессики.

— Я в порядке.

Все в порядке… если не считать головокружения, боли и ощущения, что ее сейчас вырвет. Ладно, все равно в бардачке упаковка аспирина, как всегда. А где, кстати, машина? Мелисса приподняла голову, чтобы оглядеться. Черт, далековато.