Олег Бондарь - Врата в преисподнюю

— Это позавчерашние новости. Но вы можете воспринимать их, как относительно свежие. К сожалению, работать более оперативно у нас нет возможности. Расстояние, сами понимаете… Да и курьеры, снабжающие нас информацией, вынуждены тратить немало времени, пока доберутся к "окнам"… Теперь, я полагаю, вы убедились что мы располагаем полными данными о происходящих в вашем мире событиях. В нашей библиотеке имеются лучшие книги, издаваемые у вас, мы постоянно читаем ваши журналы, газеты, просматриваем фильмы, ознакамливаемся со всеми достижениями в области науки и техники…

— Зачем вам все это?

— Кто владеет информацией, тот владеет миром. Так у вас говорят…

— Информацию обычно копят для того, чтобы ее использовать…

— Возможно…

Дальше господин директор распространяться на эту тему не стал. По-видимому, не хватало компетенции. Или же считал, что мне необязательно знать слишком много…

— Если вы такие грамотные и умные, почему же основная масса вашего народа живет в неком дивном доисторическом времени? Коль вам знакомы все достижения нашей цивилизации, почему не воплотить хотя бы часть из них?

— Зачем? Вам цивилизация принесла много счастья? Конечно, для некоторых жизнь сделалась комфортнее, но, поверьте мне, не зная, что жить можно лучше, не к чему стремиться… Такое положение вещей лучше всяких законов предохраняет от ненужных социальных потрясений…

— Лично вы же пользуетесь благами нашей цивилизации, и не считаете их излишеством…

— Знаете, Андрей Васильевич, даже в вашем мире в разные времена истории были избранные и плебеи. Одним доставалось все, остальным — ничего. И в этом, извините за своеобразный парадокс, заключена высшая справедливость. Нищие радуются своему убожеству, ибо иной жизни для себя не ведают, богатые наслаждаются своим богатством и развлекаются, глядя на более бедных. Каждым миром правит каста избранных, и наш мир не исключение. Когда-то, давным-давно, некоторые из наших перебрались в ваш мир. Что из этого получилось? Самые сильные и там стали владыками. А изгои сбежали обратно. Будучи изгоями там, они должны ими оставаться такими же и здесь… Мы, избранные, тщательно следим за этим. Ибо боги — вовсе не те каменные идолы, которым они поклоняются. Настоящие боги — мы, избранные! Мы вершим судьбы своего народа! А, если быть полностью искренним, и вашего тоже. Мы поставляем вам правителей, которые вершат ваши судьбы…

— Бред! — не выдержал я.

— Вы меня разочаровываете. Поверьте, Андрей Васильевич, ни одно потрясение в вашем мире без нас не обходится…

— И как вам это удается?

— Я не могу раскрыть все наши методы. У нас не очень много эмиссаров в вашем мире, но мы располагаем громадными средствами, которые используем в избирательных кампаниях, лоббировании выгодных для нас интересов…

— Каким образом происходящее в нашем мире может касаться вас?

— Самым прямым. Наши далекие предки, конечно, я имею в виду не тех изгоев, которые позорно бежали, сделали немало, чтобы направить вашу цивилизацию. Более того, они стояли у ее истоков. Поэтому мы просто обязаны, на правах наследников, следить за всем и управлять…

— Мне кажется, вы заблуждаетесь. Наследниками могут быть только потомки. А они остались в нашем мире.

— Нет. Потомки не сохранили чистоты расы…

Спор мог быть долгим и безрезультатным. Все равно, что убеждать Папу Римского, что Бога не существует. Если он и сам понимает это, никогда не признается. Поэтому я не стал зря ломать копий в бесполезных дебатах.

— Вы не боитесь, что изгои могут проведать некоторые из ваших тайн и, мягко говоря, возмутиться?

— Исключено. Мы поддерживаем у них предельно низкий уровень интеллекта. Умных и сильных, как и в прежние времена, дабы не возвышались, приносим в жертву каменным изваяниям. Если грозит перенаселение, устраиваем маленькие войны для профилактики.

— Вам не страшно все это мне рассказывать?

Что-то в моем вопросе показалось собеседнику смешным. Его лицо расплылось в едкой ухмылке, мне даже показалось, что он едва сдерживает себя, чтобы не высказать нечто оскорбительное и неприятное для меня.

Но я уже сам сообразил, что к чему.

— Да, конечно, я понимаю, в случае отказа от сотрудничества со мной особо церемониться не станут. И, все-таки, господин директор, с вашей стороны не совсем честно ставить меня в такие условия, когда отказ равносилен смертному приговору. Вы не предоставляете мне права выбора, а в таком случае, о каком торге вообще может идти речь?

— А кто говорил, что с вами намерены торговаться? Мы не настолько нуждаемся в ваших услугах, чтобы выслушивать ваши условия. И, вообще, наш разговор с вами можете расценивать не как вынужденную необходимость с нашей стороны, а, скорей, как акт доброй воли, коему вы всецело обязаны прелестной Татьяне Сергеевне. Похоже, вам удалось задеть ее интимные струны…

Татьяна вспыхнула, словно цветок мака, и виновато потупила глаза, как будто, ее обвинили в чем-то постыдном. Она, как мне показалось, хотела что-то сказать, но под ледяным взглядом начальника сникла и не проронила ни звука.

— Вообще-то, мы ничего не имеем против тех чувств, которые в вашем мире именуются любовью. И, в то же время, мы придерживаемся правила чистоты брака. Татьяна, как вы уже, наверное, сумели понять, принадлежит к касте посвященных. Вы же, в нашем понимании, всего-навсего — жалкий изгой. Наделенный интеллектом и сообразительностью, но, все же — изгой! К тому же, изгой — опасный для нашего мира!

Металлические нотки и раньше проскальзывали в его голосе, сейчас же они звучали особенно явственно. Его слова не воспринимались иначе, как прямая, неприкрытая, угроза.

— Невзирая на это, вы снизошли до разговора с жалким изгоем, который, судя по вашим жизненным принципам и устоям, не должен даже подозревать о вашем существовании. Неужели причина всему лишь женская прихоть? Будь я романтиком, может, и поверил бы. Но… Я — прагматик. И, как мне кажется, вами для меня уготована некая роль, значение которой вы нарочно пытаетесь приуменьшить и при этом всячески вводите меня в заблуждение…

— Татьяна Сергеевна, вы по-прежнему, убеждены, что этот человек к вам неравнодушен?

Услышав вопрос, девушка содрогнулась.

Когда она заговорила, голос ее звучал неуверенно и то и дело срывался.

— Мне так казалось… Я не думаю, что могла ошибиться…

— А вы, как считаете, Андрей Васильевич, ошибалась девушка или нет?

Нужно было выручать Татьяну.

— Нет, не ошибалась, — ответил я. — Она мне очень нравится и, мне кажется, я ее даже любил…