Истории с привидениями - Эдит Уортон

в конверт и сама отнесла его на почту в Тудени-Блейзез. Два дня спустя Стреймер телеграммой оповестил ее о своем приезде.

Он приехал холодным ветреным днем как раз к обеду, и, когда они разошлись, чтобы переодеться, леди Джейн крикнула ему вслед:

– Сегодня мы проведем вечер в голубой гостиной.

Горничная Джорджиана, которая как раз вышла в коридор с горячей водой для гостя, остановилась и бросила тревожный взгляд на леди Джейн. Та встретила его и как бы невзначай сказала:

– Ты слышала, Джорджиана? Нужно разжечь камин в голубой гостиной.

Когда леди Джейн переодевалась, раздался стук, и круглое лицо миссис Клемм просунулось в приоткрытую дверь. Теперь оно напоминало красное яблоко на садовой стене.

– С большой гостиной что-то не так, миледи? Джорджиана сказала…

– Что я просила затопить камин в голубой гостиной? Да, просила. А что касается большой гостиной, то в ней действительно кое-что «не так» – там можно замерзнуть насмерть.

– Но камин в голубой гостиной чадит.

– Ничего, мы попробуем, и, если он действительно чадит, я вызову кого-нибудь починить его.

– Там ничего нельзя сделать, миледи. Чего только не перепробовали, а…

Леди Джейн резко обернулась, она услышала, как Стреймер надтреснутым голосом напевает веселую охотничью песенку в своей гардеробной на другом конце коридора.

– Довольно, миссис Клемм. Я хочу, чтобы в голубой гостиной разожгли камин.

– Слушаюсь, миледи.

Дверь за экономкой закрылась.

– Значит, в конце концов вы все-таки остановились на большой гостиной, – сказал Стреймер, когда леди Джейн вела его туда после короткой трапезы.

– Да. Надеюсь, вы там не замерзнете. Мистер Джонс клянется, что камин в голубой гостиной небезопасен. Так что, пока я не вызову печника из Стробриджа…

– Понимаю. – Стреймер пододвинул свое кресло поближе к огромному камину. – Здесь замечательно, хотя обогревать такую комнату весьма разорительно. Кстати, я вижу, что мистер Джонс по-прежнему здесь распоряжается.

Леди Джейн хмыкнула.

– Скажите мне, – продолжал Стреймер, пока она варила кофе по-турецки, – что в нем такого особенного? Мне становится любопытно.

Леди Джейн снова рассмеялась и сама услышала растерянность в своем смехе.

– Вот и мне тоже, – сказала она.

– Как? Вы хотите сказать, что до сих пор не видели его?

– Нет. Он еще слишком болен.

– А что с ним? Что говорит врач?

– Он не хочет показываться врачу.

– Но послушайте, если дело примет дурной оборот… ну там… не знаю… вас ведь могут обвинить в преступной халатности.

– А что я могу сделать? Миссис Клемм говорит, что у него есть врач, который лечит его заочно, по переписке. Не думаю, что я могу вмешиваться.

– А есть ли кто-нибудь, кроме миссис Клемм, с кем вы можете посоветоваться?

Джейн задумалась: она ведь до сих пор не потрудилась завязать отношения с соседями.

– Я ждала, что викарий заедет ко мне, но выяснилось, что викария в Тудени-Блейзез больше нет. Кюре приезжает из Стробриджа каждое второе воскресенье. И тот, который приезжает теперь, человек новый, никто в округе его вроде не знает.

– А я думал, что здешняя часовня действующая. Во всяком случае, выглядела она именно так, когда вы показывали ее нам.

– Я тоже так думала. Когда-то она служила приходской церковью для Линке-Линнет и Нижнего Линке, но, похоже, это было много лет назад. Прихожанам не нравилось так далеко ходить, да и было их недостаточно. Миссис Клемм говорит, что почти все либо умерли, либо уехали. И в Тудени-Блейзез то же самое.

Стреймер обвел взглядом огромную комнату с полукругом тепла и света, прилегающим к камину, и мрачными тенями, толпившимися в дальнем конце и как будто жадно прислушивающимися.

– Когда в центре пустота, жизнь постепенно умирает и на окраинах.

Леди Джейн проследила за направлением его взгляда.

– Да, и это неправильно. Я должна попытаться пробудить это место к жизни.

– Почему бы не открыть усадьбу для публики, назначив день посещений?

Она на минуту задумалась. Само по себе предложение ей претило; трудно было представить себе что-нибудь, что докучало бы ей так же сильно, как туристы. Но, вероятно, это было ее долгом, первым шагом к восстановлению отношений между безжизненным домом и его окружением. Втайне она чувствовала, что посещение дома, пусть даже равнодушными незнакомыми людьми, способно помочь изгнать холод из этих комнат, смести с их стен прах слишком тяжелых воспоминаний.

– А это кто? – спросил Стреймер. Леди Джейн невольно насторожилась и глянула назад через плечо, но ее гость смотрел дальше, на портрет, который вспышки пламени в камине на миг выхватывали из мрака.

– Это леди Тудени. – Она встала и поднесла лампу к портрету. – Возможно, это работа Опи[45], вы так не думаете? Странное лицо под типичной для того времени улыбкой.

Стреймер взял у нее лампу и поднял повыше. На портрете была изображена молодая дама в муслиновом платье с завышенной талией, опоясанной лентой, перехваченной под грудью камеей. В обрамлении прядей перевязанных лентами локонов выступало продолговатое светлое овальное лицо, глядевшее безразлично, словно оцепеневшее в своей холодной красоте.

– Как будто уже тогда дом был слишком пуст, – пробормотала леди Джейн. – Интересно, кто она? О, я, кажется, знаю: должно быть, это «а также его супруга».

Стрейнер недоуменно взглянул на нее.

– Это просто надпись на надгробии. Жена Перегрина Винсента Теобальда, умершего от чумы в Алеппо в тысяча восемьсот двадцать восьмом году. Может быть, она очень любила его, и этот портрет был написан, когда она стала безутешной вдовой?

– В тысяча восемьсот двадцать восьмом году уже так не одевались. – Поднеся лампу поближе, Стреймер разобрал надпись на кромке индийского шарфа дамы: «Джулиана, виконтесса Тудени, 1818». – Значит, безутешной она была уже до его смерти.

Леди Джейн улыбнулась.

– Тогда будем надеяться, что после нее она перестала быть безутешной.

Стреймер провел лампой вдоль полотна.

– А вы видите, где ее рисовали? В голубой гостиной. Смотрите: старые панели, и опирается она на кипарисовый секретер. Значит, они явно пользовались этой комнатой зимой. – Луч света от лампы задержался на заднем плане картины, на окне, в обрамлении которого виднелись укрытые снегом тропинки и живые изгороди, уходящие в дальнюю перспективу.

– Любопытно, – сказал Стреймер, – и весьма печально – позировать на фоне зимнего запустения. Было бы интересно, если бы вы разузнали о ней побольше. Вы не углублялись в свои архивы?

– Нет, мистер Джонс…

– Этого он тоже не разрешает?

– Не в этом дело, просто он потерял ключ от комнаты для хранения документов. Миссис Клемм пытается найти слесаря.

– Не сомневаюсь, что хоть один в округе остался.

– Был один в Тудени-Блейзез, но умер за неделю до моего приезда.

– Ну разумеется!

– Разумеется?

– У вашей миссис