Крис Картер - Свежие кости. Файл №215

Малдер с некоторой опаской посмотрел на Бове. Теперь Фоксу стало понятно, почему в начале встречи новоиспеченный революционер предпочел отвечать на вопросы сидя: сейчас задирать голову приходилось уже федеральному агенту.

— Пойдем-ка отсюда, Скалли, — проговорил он, подхватил оцепеневшую напарницу под локоть и вытолкнул из камеры.

Окружное шоссе номер десять

Фолкстоун, штат Каролина

День первый

— …Ну, и как ты думаешь, что в действительности произошло сегодня в лагере? — поинтересовался у сидящей за рулём Скалли Малдер, задумчиво вертя в пальцах купленный у паренька тряпичный «амулет».

Ночь уже успела вступить в свои права, и фары машины то и дело выхватывали блестящие от недавнего дождя участки асфальта, деревья на обочине, какие-то кусты… На ночном шоссе, прямом, как стрела, было тихо и пустынно — ни одной машины, ни одного огонька впереди или сзади. В это время года в западной Каролине темнеет слишком рано. Холодный воздух был прозрачен и свеж, и над дорогой сверкали и переливались крупные яркие звезды. На секунду Малдеру показалось, что он узнал треугольник Ориона. Накатил внезапный острый приступ ностальгии по детству, по тем годам, когда звезды еще не пугали своей чуждостью…

— Судя по всему, это Бове подменил тела, — не отрываясь от дороги, высказала свою версию Скалли.

— Тогда он просто Гарри Гудини. Хорошенький фокус — подменить тела, второй месяц не покидая изолятора.

— Ну, тогда он попросил сообщника.

— А охрана? В морге нет никаких следов постороннего проникновения, охрана же в лагере поставлена очень неплохо. — Малдер повесил расшитый бисером мешочек на приборную панель и устало откинулся в кресле.

— Неужели ты будешь настолько умным и проницательным, что допустишь возможность участия в этом деле какого-то духа?

— Да нет, это я на всякий случай. Не хочу упускать даже самые безумные варианты. .. — Малдер поймал себя на том, что снова невесть почему оправдывается, и замолчал.

— Вуду действует только тогда, когда верующие боятся, — наставительно сказала Скалли. — Ты обратил внимание, как этот тип, Бове, пытался нагнать на меня страху? Готова признать, этот человек умеет говорить весьма убедительно. Но волшебства во всем происходящем не больше, чем в подмагниченных игральных костях…

Фокс хотел ответить, но в этот миг фары автомобиля выхватили из темноты, всего в нескольких метрах от капота машины, странную фигуру, медленно, шаркающей походкой плетущуюся по самому центру шоссе.

— Осторожно! — крикнул Малдер, но Скалли уже ударила по тормозам. По инерции машина развернулась поперек движения и встала.

Человек впереди продолжал механически переставлять ноги, словно не слышал визга тормозов у себя за спиной.

Малдер распахнул дверцу и шагнул к едва не угодившему под колеса типу:

— Эй, приятель!

Призрак ухватил парня за плечо. Хотя машину вела Скалли, Фокс испытывал самое настоящее негодование автолюбителя, едва не угодившего в аварию по глупости очередного пешехода.

Человек развернулся, словно на шарнирах — сразу всем телом, без всякого сопротивления.

Призрак и подоспевшая Дана рефлекторно отшатнулись.

Перед ними стоял рядовой Мак-Альпин: худой, бледный, с разбитой в кровь физиономией и отсутствующим выражением идиота, но несомненно — живой.

Психиатрическая лечебница

Фолкстоун, штат Каролина

День второй

— …Он не разговаривает, не реагирует на голос, прикосновение и боль. — Скалли посмотрела на молодого мужчину, раскачивающегося из стороны в сторону за толстым небьющимся стеклом с односторонней прозрачностью, и решительно закончила:

— Невропатологи считают, что сильное сотрясение мозга вызвало у Мак-Альпина амнезию.

— Меня сейчас больше интересует то, как он сумел вернуться к жизни. — Малдер задумчиво потеребил пуговицу воротника.

Похоже, местные истопники подошли в этом году к своим служебным обязанностям с излишним рвением; в небольшой служебной комнате было жарко и душновато, словно на летнем солнцепеке в ЛА. Улучшению душевного здоровья такой микроклимат способствует, что ли?.. Фокс вздохнул. Дана смотрела на него внимательно и строго, как доктор на хронического больного, снова нарушившего режим..

— Скорее всего, рядовой никогда и не умирал. Лейтенант Фойл допустил непростительную ошибку, когда подписал свидетельство о смерти, но с парой подобных случаев я сталкивалась. Ничего сверхъестественного.

— Ты получила копии анализов его крови?

— Получила. — Дана зашелестела бумагами. — Большая часть показателей в норме. Эритроциты, красные и белые кровяные тельца… Одно только странно: согласно данным, полученным лабораторией, в криви Мак-Альпина обнаружены следы тетродотоксина. Это такой яд, он содержится в печени и органах воспроизводства рыбки, из которой японцы делают специфическое кушанье — так называемое «фугу». Ну, и во всем ее теле, конечно. Готовить фугу имеют право только несколько десятков поваров во всем мире…

— Мак-Альпин не похож на завсегдатая ресторанов с национальной кухней.

— У тебя есть другая теория?

— Естественно, — Малдер улыбнулся. — Скажи, к примеру, что ты знаешь о зомби?

— Не будешь же ты уверять, что жена Мак-Альпина не заметила, что человек, с которым она прожила несколько лет, — зомби?

— В тысяча девятьсот восемьдесят втором году гарвардский этноботаник Уэйн Дэвидс производил исследование феномена зомби на Гаити. Он проанализировал несколько горстей пепла, оставшегося от ритуала по созданию зомби, и обнаружил там этот твои тетродотоксин.

— Но это же смертельный яд!

— В малых и сверхмалых дозах данное вещество действует весьма своеобразно. Оно подавляет дыхание и, рефлекторную деятельность сердечной мышцы до такой степени, что создается клиническая картина смерти.

— Ну, зомби он или не зомби, а Джек Мак-Альпин жив.

— Вот именно! — Фокс сполз с края стола, на котором сидел до сих пор, и взволнованно заходил по комнате. — И теперь, в свете всего этого, у нас возникает новый предмет изучения — второй морской пехотинец, который, как уверяют, тоже покончил с собой!..

Муниципальное кладбище

Фолкстоун, штат Каролина

День второй

Наверное, это кладбище можно было назвать небольшим памятником садово-паркового искусства. По крайней мере — памятником местного значения. Редкие надгробия, тщательно очищенные от прошлогодней палой листвы, были в живописном беспорядке раскиданы между могучих старых деревьев — не заслоняющих друг друга но дающих наблюдателю возможность сполна налюбоваться их мощью и красотой. «Просто рай для поэта-лирика, а не место последнего упокоения», — подумал Малдер. По крайней мере, зрелище не вызывало сгустка неприятных эмоций, связанных с мыслью о смерти, скорее, наоборот, — и это было довольно странно, но приятно. Возможно, ближе к закату в атмосфере кладбища и появились бы некие возвышенно-элегичные флюиды — но только не сейчас, когда в ветвях вовсю пели птицы, а лучи восходящего солнца пронизывали легкий утренний туман.