Джо Хилл - Страна Рождества

Ознакомительный фрагмент

Окна были открыты, и с полдюжины настольных вентиляторов крутились за прилавком, гоня воздух к столикам, но в помещении все равно было ужасно жарко. С потолка, раскачиваясь на ветру, свисали длинные липкие ленты. Пацанка предпочитала не смотреть на липучки, на насекомых, которые на них поймались, чтобы агонизировать и умирать, меж тем как посетители засовывали в себя гамбургеры, сидя точно под лентами. Она почему-то не заметила липучек, когда сегодня обедала здесь с родителями.

Она чувствовала себя одуревшей, как будто бы только что пробежалась на полный желудок по августовской жаре. За кассой стоял здоровяк в белой майке. Плечи у него были волосатыми и багровыми от загара, а на носу красовалась полоска, нанесенная цинковыми белилами. Белый, в тон носу, пластиковый бейдж на рубашке сообщал, что его владельца зовут Пит. Он работал здесь весь день. Два часа назад Вик стояла здесь с отцом, пока Крис МакКуин платила за корзинки с гамбургерами и молочные коктейли. Двое мужчин обсуждали команду «Ред Сокс», набравшую хорошие обороты, так что от нее стоило ждать победы. Клеменс[15] косил всех направо и налево. Приз Сая Янга[16] практически уже стоял у парня в шкафчике, а играть командам оставалось всего-то месяц.

Вик повернулась к здоровяку лишь потому, что узнала. Но дальше просто стояла перед ним, моргая, и не понимая, что сказать. Вентилятор с гудением дул Питу в спину, подхватывая его влажный мужской запах и обдавая им лицо Пацанки. А она чувствовала себя по-настоящему паршиво.

Застигнутая незнакомым ощущением беспомощности, Вик готова была расплакаться. Она оказалась в Нью-Гэмпшире, к которому не имела никакого отношения, а ее мост «Короткого пути» застрял в переулке, и… в этом каким-то образом была виновата именно она.

Родители поссорились и понятия не имели, как далеко занесло Вик от дома. Ей надо было рассказать кому-нибудь обо всем этом, да и еще о многом другом. Ей надо было позвонить домой. Ей надо было позвонить в полицию. Надо было, чтобы кто-то пришел посмотреть на мост в переулке. Ее мысли неестественно сплелись в клубок и вызывали боль. Она чувствовала, что в голове появилось «гнилое» место, которое соединялось с темным туннелем, заполненным ужасным шумом, мешающим сосредоточиться; в глубине темноты неистово метались и скрежетали крыльями стаи летучих мышей.

Но здоровяк избавил ее от непосильной в данный момент задачи решить, что следует сказать. Увидев Вик, он сдвинул брови:

— Ну, вот и ты. А я все гадал, увижу ли тебя снова? За ним вернулась, да?

Вик уставилась на здоровяка непонимающим взглядом.

— Вернулась?

— За браслетом. На котором бабочка.

Он повернул ключ кассы, и ящик, где хранились деньги, с лязганьем и звоном выскочил наружу. Браслет матери лежал в дальнем углу ящика.

Стоило Вик увидеть его, и слабая дрожь вновь побежала по ногам. Пацанка порывисто вздохнула: впервые с того момента, как она выехала из «Короткого пути» и каким-то невероятным образом оказалась в Хэмптон-Бич, она ощутила нечто вроде понимания.

Был только один способ объяснить все происшедшее, включая мост, втиснутый в переулок. Все произошло в воображаемом Вик мире, где она отправилась на поиски браслета матери и в итоге нашла его. Или же Вик вообще никуда не ездила на «Роли». Что значит — родители вовсе не ругались. Просто Вик вернулась домой, перегревшись на солнце, сильно устав и выпив слишком много молочного коктейля. Задремала на кровати и теперь видит сон. Поэтому она решила, что лучше выход — забрать браслет матери, пересечь мост в обратном направлении и… проснуться.

В голове вновь встрепенулась тупая пульсация и сменилась сильной и резкой головной болью в области левого глаза. Вик не помнила, чтобы головная боль когда-либо сопутствовала ее сновидениям.

— Спасибо, — сказала Пацанка, когда Пит через прилавок протянул ей браслет. — Моя мама очень из-за него переживает. Он дорого стоит.

— Очень переживает, да? — Пит вставил себе в ухо мизинец и повращал туда-сюда. — Дорог как память, я думаю.

— Нет. То есть да, так и есть, он принадлежал ее бабушке, моей прабабушке. Но я имею в виду, он еще и очень ценный.

— Да уж, — немного странно произнес Пит.

— Он старинный, — заверила его Пацанка, не вполне понимая, почему здоровяка необходимо убедить в ценности браслета.

— Если он чего-то и стоит, то лишь из-за того, что старинный. А так цена ему — пшик. Обычная старая побрякушка.

— Это бриллианты, — сказала Пацанка. — Бриллианты и золото.

Пит издал короткий и язвительный смешок, похожий на лай.

— Так и есть, — настойчиво произнесла Вик.

— Не-а, — возразил Пит. — Бижутерия. Разве это похоже на бриллианты? Цирконий. Видишь, внутри он стал серебристым? Золото не стирается. Классное остается классным, сколько бы его ни били. — Лоб у него вдруг сочувственно сморщился. — Ты в порядке? Выглядишь бледной.

— В полном порядке, — ответила она. — Я от загара не прусь. — Сказать именно так ей показалось очень по-взрослому.

Однако Вик действительно было не по себе. Голова кружилась, и постоянно дрожали ноги. Она хотела на воздух, подальше от смеси ароматов: пота здоровяка, запаха луковых колец и пузырящего фритюра. Вик мечтала, чтобы сон этот закончился.

— Точно не хочешь выпить чего-нибудь холодненького? — спросил Пит.

— Спасибо, но я пила молочный коктейль, когда здесь обедала.

— Если пила молочный коктейль, то, значит, не здесь, — с усмешкой сказал Пит. — Может, в «Макдоналдсе». У нас только фраппе[17].

— Мне надо идти, — сказала она, поворачиваясь и направляясь к двери. Она знала, что загорелый Пит смотрит на нее с искренней озабоченностью, и была благодарна ему за сочувствие. Она надеялась, что он, несмотря на дурной запах и грубые манеры, хороший человек, который обеспокоен болезненным состоянием маленькой девочки, одиноко бредущей по Хэмптон-Бич. Она хотела, но не смогла сказать еще хоть что-то. Пот, как будто Вик внезапно заболела, проступил на висках и верхней губе; девочка с большим трудом подавила новый приступ дрожи в ногах. В левом глазу опять что-то закололо. На сей раз гораздо сильнее, чем в первый раз. Надежду на то, что она лишь воображает свой визит в «Террис» и просто плутает по необычайно правдоподобному сновидению, было невозможно удержать в руках: она выскакивала из ладоней, как скользкая лягушка.

Вик шагнула на улицу и быстро двинулась по раскаленному бетону, мимо припаркованных мотоциклов. Открыв дверь в высоком дощатом заборе, она вернулась в переулок за «Террисом».