Сергей Арно - Живодерня 2

Ознакомительный фрагмент

Раздевшись в прихожей, он прошел в кухню.

Сергей сидел за кухонным столом, рядом с восторженным лицом восседал гвинейский жених Карины. Сергей прослушивал кассеты с записями бреда горбуна-шизика.

Уже в течение нескольких недель Илья с Сергеем по очереди записывали за украденным из психбольницы горбуном его бред, который иногда приобретал осмысленную стройность и, как они полагали, повествовал о жизни подземного народа чудь. Но, к великому сожалению, рассказы о подземном народе были разрозненны и носили фрагментарный характер, мешаясь с многочасовым шизофреническим бредом.

Долгое время Сергей не находил в себе сил взяться за расшифровку записей, тем более, что записи каждый день пополнялись новыми "откровениями". Ведь блуждавший по квартире горбун в любое время суток мог ни с того — ни с сего вдруг остановиться на месте и начать новый рассказ, часто не несущий ничего нового. Поначалу "дежурный" записывал и ночью — теперь это дело бросили и включали диктофон только днем, и то не каждый раз.

И вот сегодня Сергей решил наконец подступиться к бреду вплотную. Слушая записи уже три часа подряд, он впадал в тихое помешательство: мысли плыли куда-то, покалывало в коленках. Сергея спасало только духовное развитие, которое он получил в буддийском монастыре, где в детстве провел семь лет. Рядом с ним сидел Басурман. И хотя гвинейско-язычный гражданин не разумел по- русски, но бред горбуна ему нравился чрезвычайно. Приложив ухо к самой колонке магнитофона, он вслушивался в каждое слово — карие глазенки его блестели интересом, иногда он вдруг начинал хихикать сказанному горбуном бессмысленному словосочетанию; или вдруг лицо Басурмана грустнело, он горестно качал головой и что-то тихонько лопотал на гвинейском… Потому как языка его никто не знал, оставалось только догадываться, что слышалось в бреде русского шизофреника гвинейскому подданному. Но догадаться никто не мог. Карина только иногда отпускала шуточки в его адрес, смысла которых он не понимал.

Сергей бросил в сторону Ильи только мимолетный взгляд и снова углубился в прослушивание материала.

В кухню стремительно вошел горбун и, обойдя стол, вышел вон.

— Шныряет все, — грустно сказал Сергей и выключил магнитофон, чем разочаровал Басурмана, состроившего обиженную гримасу.

— Что-нибудь выявил? — спросил Илья — не потому что ему было интересно, просто хотелось сделать приятное своему другу.

— От этого, что характерно, с ума свихнуться можно, — не отвечая на вопрос, Сергей откинулся на спинку стула и заложил руки за голову. — Неужели придется прослушивать все тридцать часов бреда?..

— Слушай, может отдать Жанне эти кассеты — пускай они сами разбираются. Раз теперь Китайца в живых нет, так зачем, спрашивается, нам эти подземные истории?

Сергей как бы рассеянно махнул в воздухе рукой, поднес сжатый кулак к лицу и разжал пальцы — на ладони сидела пойманная на лету муха и не желала улетать. Сергей дунул на нее, она нехотя слетела и приземлилась на магнитофон. Илья налил себе холодного чаю и уселся за стол напротив Сергея.

— Вот ты с Жанной уехал, а бывший следователь Свинцов нам много интересных и поучительных вещей рассказал, — начал Сергей. — Китаец оказывается уже несколько раз умирал, а потом, стервец, откуда-то появлялся. Еще задолго до Малютиного "царствования" Китайца дважды считали убитым: один раз от рук своих же бандитов, другой — от рук спецслужб. И заметь, всегда, что характерно, "воскресал".

— Ну что же ты ставишь под сомнение работу Жанны? — обиделся Илья.

— Я не ставлю ее работу под сомнение. Свинцов тоже несколько лет работает над этой проблемой. Конечно, он прав не всегда — на Китайце у него по-моему "бзик", но его точку зрения тоже нельзя не учитывать. Поэтому я пока и решил расшифровать рассказы горбуна вот и барахтаюсь в море безумия. Ты что-то бледненький, случилось чего-нибудь?

— Да нет, все нормально — устал…

В кухню вошла Карина и направилась к плите.

— Ты чаек пьешь, горемыка. А дамочка твоя тебя накормила? — съехидничала она.

— Я не хочу есть, — поморщился Илья.

— Молчи уж лучше. Между нами мальчиками говоря, ты бы Илюша не очень доверял этой ментовке.

Илья промолчал, зная, что спорить с Кариной не имеет смысла, и она тут же переключилась на другую тему.

— Надоел мне этот Бредовик: шныряет как сумасшедший, вещи перекладывает, потом фиг найдешь, из холодильника все тырит, стервец… Сергуня, ты когда его обратно в дурдом отведешь?

Карина разбила на сковороду три яйца, приятно зашкворчало и вкусно запахло. У Ильи сразу проснулся аппетит.

— Подожди, разобраться с ним нужно, что характерно, потом будем думать куда его девать.

— А чего тут думать? По подземному ходу обратно его отвести и дело с концом. Что же он так и будет здесь жить, как домовой?.. Да, спросить тебя хотела, что горбун гвинейский язык, что ли, знает?

— Да нет, откуда. Он по русски-то членораздельно объясниться не может.

— Странно, — пожала плечами Карина. — А я слышала, как они с Басурманом разговаривают.

— Должно быть, язык шизофрении интернационален, — из последних сил пошутил Илья.

Карина потрепала безмолвного Басурмана по чернявой головке.

— Людоедик мой ненаглядный.

— Карина кудака пук, — благодарно сказал он, заулыбавшись.

— Пук, пук, — повторила Карина, выкладывая яичницу в тарелку. — Может тебя на курсы русского языка определить. А, Басурман?!

Несмотря на сильную усталость, Илья долго не мог уснуть: в голову лезла голая девица… и кукла со злым лицом в красном колпаке показывала мерзкий язык, дразнилась и хихикала. Илью мучило предчувствие чего-то трагического, что вот-вот произойдет с ним. Ведь что-то важное, очень важное, он не досказал сегодня…

Илья проснулся с чувством надвигающейся беды. Сергей все утро избивал "грушу" ногами и руками. Вчерашняя его попытка расшифровать записи ни к чему не привела, и он почувствовал странное рассредоточение и словно подчинение своего разума записанному на кассетах бреду шизофреника. Это чувство было новым для него — в полной бессмыслице сложенных как попало слов он ощущал угрозу… Но в чем была эта угроза, Сергей не понимал. А когда он не понимал, то либо погружался в медитацию, либо изнурял свое физическое тело.

В кухне Илья застал готовящую завтрак Карину и Басурмана, который писал что-то на листе бумаги. Илья впервые видел Басурмана за этим делом. Раньше он даже не знал, умеет ли тот писать.

— Письмо катает, — кивнула Карина в сторону жениха. — На родину в страну апельсинов о нашем житье-бытье строчит.

После завтрака Басурман пошел на почту отправлять письмо. Илья позвал Сергея в маленькую комнату.