Альбина Нурисламова - Наследница

Покупатели нашлись моментально. Добавив денег, они с Маратом сумели приобрести пусть небольшую, но изолированную квартирку. Недостающую сумму пришлось взять в кредит, который на себя оформляла опять-таки Вера. Платили они его с двух своих зарплат, экономили, выкручивались, и три месяца назад досрочно погасили долг.

Квартиру оформили на имя Марата. Решили, так будет проще. Все равно оба знают, что жилье общее. И хотя по документам получалось, что хоромы на Северной — собственность мужа, а Вера там просто зарегистрирована, она была уверена, что он добровольно отдаст квартиру.

— Ну, все, — Вера напоследок изучила свеженакрашенные глаза и губы в маленьком зеркальце и захлопнула пудреницу.

Попрощаться как следует не удалось — проснулась Ксюша, причем сильно не в духе. То ли недоспала, то ли переспала. Залезла к матери на руки, уткнулась носом в ее шею. На призывы сказать «пока-пока» не отреагировала, в ванную идти умываться не пожелала.

— Ладно, воюйте. Спасибо за все, Светик.

— Брось! Но ты подумай еще разок, Вера, — завела было Светка, поглаживая дочку по спинке. Вера мягко перебила:

— Девчонки, я побежала, — чмокнула Свету в щеку, Ксюшу куда-то в район затылка и ушла, прикрыв за собой дверь.

Светлана грустно смотрела ей вслед.

Глава 3

Как выяснилось, прошлой ночью Марат спать не ложился. Едва Вера вошла, он вскинулся с кресла, в котором вчера прикорнул, не раздеваясь.

— Ну, наконец-то! — с облегчением проговорил он. — Где ты была? Я весь вечер тебе звонил, почему трубку не берешь? Так нельзя, я волновался, ночь не спал. Куда ты пропала?

«Вроде не играет. Вправду волновался», — отстраненно подумала Вера.

— С добрым утром, — холодно бросила она.

Скинула туфли и быстро прошла в комнату. Приоткрыла балконную дверь, села на диван напротив Марата. В голове вертелись обрывки слов, которые она собиралась швырнуть в лицо мужу, но заговорить не получалось. Как ни крути, а сказать-то надо одно — мы расстаемся, а это оказалось нелегко. Он тоже молчал, настороженно глядя на Веру. Тишина разрасталась, давила на нервы.

— Ладно, Марат, — кинулась в омут с головой Вера. — Я больше не хочу с тобой жить. Нам надо расстаться.

— Где ты была? — невпопад отреагировал муж.

— Какая разница? Ну, если тебе так уж надо знать, у Светы.

— Ах, у Светы! — Марат всплеснул руками. — Она наплела черт-те что, а ты и поверила?

— Ты издеваешься? Она наплела? А ничего, что я эту корову Аську на тебе застала? — возмутилась Вера. — Или у меня галлюцинации?

— Нет, ты, конечно, видела… — Марат смешался, но позиций не сдал и тут же отбил мяч. — Послушай, Вер, я вел себя как идиот. Признаю! Сам не знаю, как такое вышло. Честное слово, в первый раз! Ты же знаешь, какие бабы бывают…

— Какие бабы бывают, тебе виднее, — брезгливо прервала его Вера.

— В каком смысле? — не понял Марат.

— В прямом. Их у тебя вагон и маленькая тележка.

— С чего ты взяла?! Я же говорю, это было в первый и последний раз!

— Ну, надо же! Врет и не краснеет! А Оксана? Может, ты дверью каждый раз ошибался, когда к ней таскался? — ядовито прошипела Вера.

— Все-таки наплела, зараза!

— Что ты стрелки переводишь! Какая разница, кто сказал! Главное, я знаю! Ты меня обманывал, спал со всякими прошмондовками, а потом шел сюда, к своей доверчивой дуре! Да как ты мог? — почти прокричала Вера.

А ведь собиралась не доводить до скандала, мелькнуло в голове. Не упрекать, не спрашивать, не заставлять объясняться. Со стороны такие сцены выглядят убого, поэтому она намеревалась просто гордо уйти. Но нахлынули, накрыли с головой обида, тоска, боль. Она захлебнулась и барахталась в словах и чувствах, не в состоянии замолчать, остановиться.

Тихое интеллигентное расставание отменялось. Соседи, наверное, приникли к стенам, но Веру это уже не волновало.

— Вера, успокойся, ты не так поняла…

— «Не так поняла»! — яростно передразнила она. — Как еще это можно понять?

— Хорошо, хорошо! — Марат вскочил и забегал по комнате. Он тоже разозлился. На себя, на Веру, на всю эту досадную ситуацию. — Да, случались у меня бабы время от времени. Но это ничего для меня не значит!

— Для тебя — нет. Зато для меня значит! Значит, что ты подлец и скотина! — выкрикнула Вера.

— Я скотина, а ты у нас нежная белая роза! Да пойми ты, я просто муж-чи-на! — по слогам проскандировал Марат. — А мужикам свойственно ходить налево!

— Блядство половых признаков не имеет, — выдала Вера вычитанную где-то фразу. — Не греби всех под одну гребенку! Если тебя член ведет по жизни, это не означает, что все такие же. И вообще, хватит! Видеть тебя больше не хочу.

— И что ты предлагаешь?

— А ты не понял? Давай расстанемся. Живи, как хочешь. Собирай вещи и уходи.

— Я? — Марат неприятно улыбнулся. — А почему это я должен уходить из своего собственного дома? Это же тебе что-то не нравится. Надоело со мной жить. Ты выдаешь штампованные фразочки и строишь из себя невесть кого. Вот и иди — ищи себе достойного.

В этот момент Марат был до странности похож на свою мать, Римму Ринатовну. Она тоже, как и мама Веры, воспитывала ребенка одна. Тихая девочка из глухой татарской деревни приехала в город, поступила учиться на парикмахера и вышла замуж за брутального русского парня Родиона Слепнева, который однажды неосмотрительно подставил свою русую голову под ее ножницы и расчески.

Неизвестно, чего ожидал от брака этот самый Родион. Возможно, надеялся, что скромняга Риммочка будет ему ноги мыть и воду пить, спокойно смотреть на загулы и молча воспитывать детей. По всей видимости, так он представлял себе идеальную мусульманскую жену.

Однако Римма надежд не оправдала, быстро показав, кто в доме хозяин. Нрава она была крутого, к тому же обладала деревенской хваткой и умением пускать корни в любой, даже самой неблагоприятной, почве. Итогом их недолгого союза стал сын Марат и стремительный развод. Римма Ринатовна приобрела фамилию незадачливого мужа и половину его жилплощади, куда в свое время удачно прописалась. Родион сопротивляться не стал, квартиру поделить не отказался и, как порядочный человек, исправно платил бывшей жене алименты, пока не погиб под колесами автомобиля какого-то лихача.

Римма Ринатовна замуж больше не выходила. В городе она пообтесалась, приобрела определенный лоск и манеры, научилась говорить без акцента, разбираться в моде, поверхностно, но дерзко рассуждать о театре и кино. Этого вполне хватало, чтобы считаться современной, умной и, как бы сказали сейчас, продвинутой. Работать она умела, клиенты ее любили, и парикмахерское дело быстро стало приносить хороший доход.