Клан (ЛП) - Ли Эдвард

- Джервисе, - закончил Уэйд.

- Ага. Ты уже был в общежитии?

- Я только что приехал оттуда. Джерв разгромил всю свою комнату.

Том мрачно кивнул.

- Я слышал, как он крушил это место сегодня утром, и его рвало. Я пытался его успокоить, но сумасшедший начал кидать в меня бутылками. Думаю, он просто свихнулся, когда это случилось.

- Что? - спросил Уэйд. - Когда что случилось?

С каменным лицом Том сказал:

- Сара его бросила.

Уэйд резко сел на место от этого откровения.

- Она бросила его сразу после весеннего семестра.

Теперь поведение бедного Джервиса имело смысл, Джервис был гораздо более впечатлительным, чем большинство из них; он был без ума от Сары Блэк, по уши влюблён. Вся его жизнь вращалась вокруг неё; она была его жизнью.

- Но я думал, что они поженятся, - сказал Уэйд.

- Да, она выходит замуж. Но не за Джерва. Это какой-то немец, ради которого она его бросила.

- Немецкий парень?

- Сын какого-то немецкого разработчика, богаче дерьма. Это всё, что знает Джерв. И ты, вероятно, думаешь о том же, о чём я думал.

- Ага, - подтвердил Уэйд. - Что он сможет перейти через край, попытаться убить себя или что-то в этом роде. Способен ли он на это?

Том рассмеялся от души.

- Способен? Ты знаешь, как сильно он любит эту самодовольную сучку. Это самое худшее, что могло с ним случиться. Сейчас он, наверное, способен на всё.

- Да, но самоубийство?

Том пожал плечами.

- У него есть пистолет.

- Что? - воскликнул Уэйд.

- Конечно. Он держит его под кроватью, какой-то большой старый британский револьвер, который дал ему дедушка. Я вынул из него патроны сегодня утром, когда его рвало, и стащил остальную часть ящика с боеприпасами.

- Да, но он всегда может купить ещё. Что мы будем делать?

- Мы должны сами вытащить его из этого.

- Ты прав, - сказал Уэйд. - У него больше никого нет.

- Я встречусь с тобой позже в общежитии, - сказал Том. - Мы возьмём его и затащим его задницу в трактир, накормим его. Он, наверное, жил на пиве с тех пор, как всё это рухнуло.

- На Kirin и Carlton, - добавил Уэйд. - Увидимся вечером.

Уэйд улетел в своём автомобиле, включив старую песню Manzanera под названием «Мама была астероидом, папа был маленькой кухонной утварью с антипригарным покрытием». Слава Богу, что есть альтернативное радио; иначе он оказался бы в ловушке мира плохого рэпа и Мадонны. Он проверил вид сзади, затем выбросил пустую бутылку Spaten. С таким пустым кампусом, по крайней мере, ему не нужно было беспокоиться о том, что его остановят.

На полпути по кольцу его всё же остановили.

«Это чертовски здорово», - подумал он.

Но где был коп? У них на полицейских машинах должны быть маскирующие устройства.

«Приготовься», - настроился он.

Уэйд не особо хорошо учился, но когда дело доходило до милых разговоров с полицейскими, он получал пятёрки. Он сделал невинное лицо, когда подошёл полицейский, цокая каблуками.

- Добрый день, мистер Сент-Джон. Меня зовут офицер Прентисс. Я хотела бы увидеть вашу регистрацию и разрешение оператора.

Удивлённый, Уэйд поднял глаза. Копом была женщина.

«Женщина, - подумал он. - Женщина-полицейский».

- Кто вы? - спросил он.

- Я только что вам сказала. Я офицер Прентисс, и я хотела бы увидеть вашу...

- Я знаю, мою регистрацию и разрешение оператора.

Снисходительные копы попросили бы у вас лицензию; но только жёсткие задницы называли это разрешением оператора. Это может потребовать некоторой работы.

- Как вы узнали моё имя до того, как увидели мою ли... я имею в виду моё разрешение оператора?

- Я знаю о вас всё, мистер Сент-Джон, - сказала женщина-полицейский. - Шеф Уайт должным образом ознакомил меня со всеми нарушителями спокойствия в университетском городке.

Уэйд дружелюбно рассмеялся.

- Старый добрый шеф Уайт всегда шутит. Если хотите знать правду, моё...

- Ваше полицейское досье - самое обширное в истории этого кампуса.

Уэйд замолчал. Наверное, это было правдой.

- Конечно, офицер, у меня был штраф или два, но я не нарушитель спокойствия, уверяю вас. А мой отец вносит значительный вклад в Управление пожертвований Эксхэма и является близким другом декана.

- Это единственная причина, по которой вас не выгнали.

Уэйд снова замолчал.

«У этой девушки с её работой яйца должны быть больше моих», - подумал он и с отвращением отдал ей карточки.

Он осмотрел её, когда она начала заполнять его квитанцию. Она стояла в хорошей осанке, среднего роста, в чёрных ботинках и сшитой на заказ коричневой униформе. Яркие, прямые светлые волосы были собраны назад в конский хвост, как плеть, а её глаза были холодной загадкой за зеркальными очками. Уэйд полагал, что она была бы милой, если бы не бесчеловечная полицейская улыбка на губах. Её привлекательность и аура полицейского были сочетанием противоположностей: она приглашала, чтобы на неё смотрели, но ничего не показывала тому, кто смотрел.

Но кое-что было. Просто... что-то.

- Я штрафую вас за то, что вы ехали тридцать четыре мили в час в пятнадцатой зоне, - сказала она ему.

- Что, по кольцу?

- Да, по кольцу. И ещё один штраф за распространение опасных материалов на общей территории кампуса.

- Каких опасных материалов!

- Бутылка пива, которую вы только что выбросили.

- О, вы имеете в виду эту бутылку из-под колы?

- Это была пивная бутылка, мистер Сент-Джон, но, конечно, вы можете свидетельствовать в суде под присягой, что это не так. А поскольку хранение вскрытой тары с алкогольными напитками в движущемся транспортном средстве также является нарушением закона, вы получите третью штрафную квитанцию.

Уэйда бомбили хуже, чем Пёрл-Харбор. Все эти штрафы стоили бы ещё трёх баллов, чего не допустила бы его страховка.

«Хорошо. Пришло время быть милым», - подумал он.

Он изобразил свой лучший образ бедного мальчика, который, вероятно, был не очень убедителен, когда он сидел в машине стоимостью пятьдесят пять тысяч долларов.

- Офицер Прентисс, мне стыдно за себя. Нет оправдания бездумной незрелости, которую я продемонстрировал в вашем присутствии, и я смиренно прошу прощения. Но правда в том, офицер, что эти штрафы могут привести к отмене моей автомобильной страховки, и это создаст серьёзные проблемы между мной и моим отцом. Так что я в вашей власти. Я прошу вас, проявив великодушие, не обращать внимания на эти нарушения, а взамен вы получите моё слово и мою личную гарантию, что я никогда больше не буду нарушать закон в этом кампусе. Моё слово.

- Я слышала лучшую чушь от пьющих разгильдяев, - ответила она. Затем грубо передала ему штрафную книжку. - Подпишите, мистер Сент-Джон.

Уэйд начинал нервничать. Ему хотелось уже убить эту бабу.

- Что, если я откажусь подписывать? - он осмелился спросить.

- Тогда я арестую вас за игнорирование государственной повестки.

Уэйд рассмеялся.

- Вы бы не осмелились. Может, вы не совсем понимаете, кто я. Я Уэйд Сент-Джон. Мой отец...

- Подпишите квитанции или выйдите из машины, - сказала офицер Прентисс, затем достала блестящие наручники Peerless.

Уэйд, кипя, подписывал штрафы. Коп оторвала свои копии и довольно грубо сунула их в карман рубашки.

- И если я когда-нибудь снова увижу, как вы что-нибудь выбрасываете из этой машины, - сказала она и улыбнулась, - я брошу этого богатого мальчика в мою тюрьму за меньшее время, чем требуется, чтобы сказать об исключении из колледжа. О, и хорошего дня.

Затем офицер Прентисс уехала на своём полицейском автомобиле, оставив Уэйда с отвисшим ртом.

«Хорошего дня? - подумал он. - Детка, ничего хуже, чем это, уже точно не будет».

Глава 5

Женщины зашевелились, стоная от бесконечных снов. Их логово было лабиринтом; они находились глубоко в нём. Лабиринт был тихим и чёрным, как смерть.