Ганс Эверс - Сочинения в двух томах. Том первый

Фрида отошла к окну.

Вы готовы? Да? Ну, так я вам скажу, не нужно никакого письма. Только что подъехала Ольгина мама и идет сейчас по дорожке сада. Она давно заметила княгиню, но молчала и не прерывала письма. Если уже она даст хороших грехов, то пускай хоть другие поработают. Таковы были все Гонтрамы — и отец, и мать, и дети: они очень не любили работать, но охотно смотрели, как работают другие.

Вошла княгиня, толстая, рыхлая, с огромными бриллиантами на пальцах, в ушах и в волосах. Она была какой-то венгерской графинею или баронессою и где-то на востоке познакомилась с князем. Что они поженились, несомненно. Но, несомненно и то, что с первого же дня оба стали мошенничать. Ей хотелось настоять на законности брака, который по каким-то причинам с самого начала был невозможен, а князь, считавший его вполне возможным, старался изо всех сил воспользоваться пустыми формальностями и сделать его незаконным. Сеть лжи и наглого шантажа — прекрасное поле действий для Себастьяна Гонтрама. В этом процессе все было шатко, ничего определенного, малейшее упущение тотчас использовалось противною стороною, — всякая законность сейчас же опровергалась законами другой страны. Несомненно одно: маленькая княжна — князь и княгиня признавали себя отцом и матерью, и каждый требовал Ольгу себе — этот плод странного брака, которому должны были достаться миллионы. В данное время на стороне матери шансов оказывалось больше.

— Садитесь, княгиня! — советник юстиции скорее откусил бы себе язык, чем сказал этой женщине — Ваше Сиятельство. Она была его клиенткою, и он не обращался с нею ни на йоту почтительнее, чем с простою мужичкою. — Снимите шляпу! — Он ей даже не помог!

— Мы только что написали вам письмо, — продолжил он. И подал послание.

— Ах, пожалуйста! — воскликнула княгиня Волконская. — Конечно, конечно! Завтра же утром все будет доставлено! — Она открыла сумочку и вынула большое толстое письмо. — Я, собственно, к вам по делу. Вот письмо от графа Ормозо, — знаете…

Гонтрам наморщил лоб: только этого недоставало! Сам император не мог бы заставить его работать, когда он сидел вечером дома. Он встал, взял письмо.

— Хорошо, — сказал он, — хорошо, мы рассмотрим его завтра в бюро.

Она воспротивилась: «Но ведь оно спешное, важное…» Советник юстиции перебил: «Спешное? Важное? Скажите на милость, откуда вы знаете, что оно спешное и важное? Вы понятия не имеете! Только в бюро мы можем выяснить это. — И затем тоном снисходительного упрека: — Княгиня, ведь вы интеллигентная женщина! Получили кое-какое воспитание! Вы должны бы знать, что людей не обременяют делами вечером, когда они дома». Она продолжала настаивать: «Ведь в бюро я вас не застану. На этой неделе уже четыре раза была там…»

Он рассердился: «Так приходите на будущей неделе! Неужели вы думаете, что у меня одно ваше дело? Вы думаете, мне ни о чем другом и поразмышлять не нужно? Сколько времени отнимает у меня этот разбойник Гутен! А там ведь дело о человеческой жизни, а не о каких-то миллионах!»

Он начал рассказывать бесконечную историю про замечательного атамана разбойничьей шайки, который, между прочим, был плодом его фантазии, и о юридических подвигах, совершенных им в защиту несравненного убийцы, который убивал женщин лишь из сладострастия.

Княгиня вздохнула, но все-таки слушала, по временам смеялась, всегда там, где не нужно. Она была единственной из его многочисленных слушателей, которую не удивляла его ложь, — но зато она была и единственной, не понимавшей его острот.

— Маленький рассказ для девочек! — протявкал адвокат Манассе. Обе девочки жадно слушали рассказ и смотрели на Гонтрама, широко раскрыв глаза и рты.

Но тот не унимался: «Ах, что там! Им нужно знакомиться с жизнью». Он говорил таким тоном, точно убийца женщин был самое обыденное явление и такие преступники попадаются на каждом шагу.

Наконец он кончил и посмотрел на часы.

— Уже десять! Вам пора спать! Выпейте-ка по стакану крюшона.

Девочки выпили, но княжна заявила, что ни в коем случае не вернется домой. Она боится, она не сумеет спать одна. Не ляжет она и со своей мисс… Быть может, и та переодетый убийца. Одна останется у подруги. У матери она даже не спросила позволения. Спросила только у Фриды и у фрау Гонтрам.

— Пожалуйста! — сказала фрау Гонтрам. — Но не проспите, ведь вам надо рано вставать, чтобы поспеть в церковь!

Девочки сделали книксен и вышли из комнаты. Под руку, тесно обнявшись.

— Ты тоже боишься? — спросила княжна.

Фрида ответила: «Папа врал!» Тем не менее, она все же боялась. Боялась — и испытывала в то же время какое-то странное желание думать об этих вещах. Не переживать их — о нет, конечно, нет! Но думать о них и так же рассказывать. «Ах, вот был бы грех для исповеди!» — вздохнула она.

В столовой выпили крюшон. Фрау Гонтрам выкурила последнюю сигару. Манассе встал и вышел в соседнюю комнату. А советник юстиции принялся рассказывать княгине новые истории. Она зевала, прикрывшись веером, но по временам старалась вставить словечко.

— Ах, да, — сказала она, наконец, — чуть не забыла! Разрешите покатать завтра вашу жену в коляске? Хоть немного, в Роландзек!

— Конечно, — ответил он, — конечно, если только ей хочется.

Но фрау Гонтрам заметила: «Я не могу поехать».

— Почему же? — спросила княгиня. — Вам очень полезно подышать свежим воздухом.

Фрау Гонтрам медленно вынула сигару изо рта: «Я не могу поехать, у меня нет приличного платья…»

Княгиня засмеялась, точно сказано было в шутку. Она завтра же утром пришлет модистку с последними весенними моделями.

— Хорошо, — сказала фрау Гонтрам. — Но пришлите тогда Беккер, — у нее самые лучшие. — Она медленно поднялась со стула и пристально посмотрела на свой потухший окурок. — А теперь я пойду спать, спокойной ночи!

— Да, да, уже поздно, я тоже пойду! — поспешно заговорила княгиня. Советник юстиции проводил ее через сад до улицы, помог сесть в экипаж и тщательно запер калитку.

Когда он вернулся, его жена стояла на крыльце с зажженной свечкой в руках.

— Спать лечь нельзя, — спокойно заявила она.

— Что? — спросил он. — Почему это нельзя? Она повторила: «Нельзя. У нас в спальне улегся Манассе». Они поднялись по лестнице во второй этаж и вошли в спальню. На огромной двуспальной постели мирно и крепко почивал маленький адвокат. На стуле было аккуратно сложено его платье, тут же стояли ботинки. Он достал из комода чистую ночную сорочку и надел ее. Возле него свернулся клубочком Циклоп.

Советник юстиции Гонтрам подошел к нему со свечой.

— И этот человек еще упрекает меня в лени! — сказал он, недоуменно покачав головою, — А сам до того ленив, что не может дойти до дому.