Иван Панкеев - Копья летящего тень

Лекарство ли подействовало (на всякий случай вечером, в поезде, я принял две таблетки: еще не хватало, чтобы мои новые «знакомцы» явились прямо в купе, выпугав попутчиков), хороший ли, несмотря на тряску, сон, но наконец я ощутил вкус еды и почувствовал, что проголодался и что изнуряющая последние дни тошнота отпустила.

Чтобы не обманывать ожиданий Катерины и в благодарность за чудесный завтрак, пришлось напрячь память и рассказать что-то, вычитанное из газет, но, конечно, без ссылки на них, о Пугачевой, Ротару, Леонтьеве и Гурченко.

И, лишь когда мы с Николаем вышли из подъезда (для вида пришлось попросить его показать мне город), я сказал:

— Понимаю, старина, что ждешь от меня объяснений, и ты их получишь. Но пока не в службу, а в дружбу окажи еще одну услугу. Во-первых, скажи, пожалуйста, правда ли, что лучший офтальмолог у нас в городе — Власова?

— Нина Петровна? — удивленно посмотрел на меня Николай. — Да, спец — высший класс. А у тебя что, со зрением плохо? Или…

Он сделал умышленную паузу, надеясь, что я сам выскажу его догадку. Я шел молча, пережидая паузу и уже зная, что он скажет.

— Или ты приехал из-за сына? Кошмарный, конечно, случай…

— А что за случай? — продолжал я разыгрывать наивность.

— Послушай, Саш, не надо меня дурачить, — неуверенно запротестовал он. — Ты же, когда звонил, спрашивал о ее сыне: лет пятнадцати, черноволосый…

— Так это он выбросился из окна?

— Конечно. На мать с отцом сейчас смотреть жалко — постарели сразу из-за этого, прости, Господи, эгоиста чертова.

— Володя не эгоист, тут ярко выраженный ИКСО, — по привычке, как перед студентами, я стал расшифровывать, — индикатор конкретного состояния общества…

— Так значит, ты действительно все знаешь, а меня за нос водишь? — прервал Николай. — Ты по-человечески можешь сказать, что тебе надо?

— Могу и скажу, я же обещал. Не ерепенься. Сейчас я тебя, если хочешь, официально прошу быть свидетелем эксперимента. Есть адрес: улица Малая, дом три. Я там никогда не был. Будем считать, что адрес мне приснился, так же, как и однокомнатная квартира на седьмом этаже, налево, в которой должна быть женщина по имени Люся, желающая эту самую квартиру поменять на другую. Наша с тобой задача — поехать сейчас туда и убедиться, что приснившееся мне соответствует действительности.

— Ну ты даешь! — покачал головой Николай. — В экстрасенсы, что ли, подался? Так не похоже, тогда сразу просек бы, что незачем на Малую ехать, она вон за тем домом начинается — пять минут хода.

Пока шли, я попросил Николая не вмешиваться в разговор, если кто-нибудь окажется в квартире, а только поддакивать.

К счастью, на весь восьмиэтажный дом был всего один подъезд. Чего проще: вызывай лифт, и поднимайся на нужный этаж; но что-то не давало мне покоя. Даже Николай заметил эту внутреннюю дрожь, которая еще более усилилась перед самой дверью. Будто в пасть змеи, вонзил я палец в углубленную кнопку звонка. Никто не открывал. Еще раз нажал, и еще — пусто. И — будто камень с души, но тут же съеживаюсь — рядом со скрипом открывается дверь соседней квартиры.

— Не живут там, — проинформировала дама лет пятидесяти, с внешним видом которой никак не состыковывался красный передник в мучной пыли.

— Извините, — пробормотал я, ругая себя на чем свет стоит, — нам нужен Петр, мы вместе служили в армии.

Дама пристально, с явным недоверием осмотрела сначала меня, затем Николая, и только после этого изрекла:

— Опоздали, значит. Умер Петр.

— Как, то есть, умер?! — воскликнул ничего не понимающий Николай, заставив меня замереть. — А Люся здесь живет?

Видимо, непосредственность его реакции и то, что он знает имя соседки, немного успокоило даму.

— Повесился он, — полушепотом сообщила она. — Развелся с женой, а потом повесился, месяца не прошло, я теперь по ночам одна боюсь оставаться. И Людмила, — она кивнула подбородком на дверь, — говорит, что не может тут жить, меняться будет. Не дай Бог, пьянь какая приедет. Такая хорошая пара была, и что ему в голову стукнуло? А вы где с ним служили-то?

— В армии, — торопливо ответил я, — в войсках. Извините, вы нас так ошарашили, мы на воздух выйдем, на улицу. Спасибо.

Подтолкнув Николая к лестнице, я опрометью бросился вниз, опасаясь, что ожидание лифта повлечет за собою новые вопросы Люсиной соседки, на которые я, естественно, не готов был ответить. Остановились мы только минут через пять, в небольшом сквере.

— Ну, теперь-то ты можешь внятно сказать, что все это значило? — спросил Николай, едва мы уселись на скамейку.

— Могу, Коля, могу. Здесь жил тот самый Петр, о котором ты мне говорил по телефону: мол, повесился, и все. Помнишь? У тебя же их всего трое было: Володя, этот вот, и еще старушка, Ксения Никифоровна, с переломом которая.

— Ты что, думаешь, я их всех знаю, что ли? — вытаращил на меня глаза Николай. — К Власовым забегал, а остальных — по телефону, о причинах, болезнях и т. д. Не знаешь, как делается? Постой… А тебе-то откуда известно все — адреса, имя, жена?

— От него самого.

— От кого? — не понял он.

— Да от Петра же, от повесившегося. И от Володьки, и от старухи.

— Ты-то их где видел, в Москве, что ли?

— В Москве. Но уже после суицида.

Наступила пауза. Николай, видимо, хотел что-то сказать, но рот его так и остался открытым.

— Гм-да… — наконец справился он с собой. — А ты случаем не того, а? — помахал рукой над головой.

— Не знаю, — честно признался я. — Кажется, нет. Но я их видел — это точно. Они рассказали о себе, и о родных, и как жили, и где — ты же видел, мы точно пришли, это он мне сказал адрес…

Сжато я изложил Николаю все, что со мной произошло. Было видно, что он не верит. Да и я бы на его месте не поверил, посоветовал бы или отдохнуть, валерьянки с пустырником попить, или к психиатру обратиться.

— Хм-да!.. — снова недоверчиво хмыкнул он, когда я закончил повествовать о своей эпопее. — Ты никому пока не говори об этом, ладно, а то ведь у нас знаешь, как — одних шизофрений десяток наберется, на всех хватит.

— Да не в этом же дело! — воскликнул я в запале. — Как они появились — это же понять надо! И почему — ко мне? Или — к другим тоже, а все молчат, как и я, боятся в шизики попасть?

— А что ты на меня кричишь? — стал защищаться коллега, хотя мне казалось, что я, наоборот, тихо говорю. — У меня за эти дни еще двое добавились — муж с женой, на пару, вот у них и спрашивай, почему они к тебе приходят, а ко мне нет!

— Ладно, извини, — на всякий случай повинился я, чтобы не злить Николая. — Погорячился.