Виктор Гламаздин - Одна против зомби

— А кстати, Вы по какому вопросу ко мне?

— И по вопросу спасения жизней президентам корпораций тоже. Уж кому-кому, а Вам нельзя раскисать. Вы же не дворник-гастарбайтер, а президент огромной корпорации. От Вас зависит судьба сотен подчиненных, а также их семей, престарелых родственников и домашних животных.

— Вам-то какое дело до моих проблем? — одарил меня недоверчивым взглядом собеседник.

— Ни-ка-ко-го!

— Гм.

— И именно поэтому Вы можете быть со мной полностью откровенны. Можете считать меня психотерапевтом и попом в одном флаконе и исповедаться, дабы облегчить душу и уберечь сердце от инфаркта. Уверена, Вы не раз плыли на пароходе, ездили на паровозе и летали на самолете. И всегда после второго стакана виски Вы выливали на собеседника ушаты как своих личных заморочек, так и общегосударственных проблем. Ну не может русский человек без этого. Он лучше от закуски откажется, чем от такого душевного трепа. А почему Вы были так откровенны? Нет, стаканы тут ни при чем. Все дело в том, что на постороннего человека, которого никогда больше не увидишь, легче вывалить с души все накопившиеся там камни, чем на знакомого человека, который потом будет сливать полученные от Вас сведения цээрушникам и Вашей теще.

Хорькофф разлил валерьянку по стопкам, проговорив:

— Ну не знаю…

— Разве ж Вы не видите, что у меня на лице написано: «Она умрет под пыткой, но никого не сдаст»? — возмутилась я. — Ко мне все мои однокурсники плакаться в жилетку бегают. И коллеги по работе. Даже мой злейший враг, по воле которого я уже почти поседела, Пал-Никодимыч, иногда жалуется мне на свою недооцененность начальством. У уж Пал-Никодимыч чует стукача за версту, ибо тертый мужик, такого на хромой козе не объедешь.

Хорькофф пододвинул ко мне одну из стопок.

— Живете по принципу «Один не пью!»? — одобрила я такой жест. — Уважаю. Как говорится, завтрак съешь сам, а валерьянкой поделись с другом. За дружбу!

Я чокнулась с Хорькоффом и лихо опрокинула содержимое стопки в горло.

Хорькофф сделал то же самое.

Пойло имело жуткий вкус. Я скривилась.

Хорькофф тоже. А после произнес:

— Не знаю, с чего и начать рассказ. Не со свадьбы же.

Я подняла с пола фотографию молодоженов и поставила ее на стол перед Хорькоффом.

— А почему бы и не со свадьбы? На ней в истории мировой художественной литературы обычно все заканчивается. А Вы начнете — и тем самым лихо утрете всем сказочникам и новеллистам ихние пьяно-сизые носы. Начните со счастья, а про беду расскажется само собой. Мои британские коллеги доказали.

— Полгода назад я женился…

Последовавший далее рассказ Хорькоффа был невыразимо скучен.

Поэтому я воспроизведу оный в романтической версии, облагороженной моим литературным талантом и искрометным остроумием.

Часть V. Начиналось, как фарс

Глава 1. Свадьба, как свадьба

У брачующихся немосквичей, не разбирающихся в характере и повадках столицы, в фаворе либо гуляние в кабаке, либо сразу же отъезд в свадебное путешествие, либо топтанье по маршруту: Манежка — Александровский — Мавзолейка — Храм Лужка.

Уж сколько шпилек на туфлях сломали невесты и дамы их свиты о брусчатку Красной площади, но, один фиг, народ прется туда, толкаясь друг с другом, спасая падающих в обморок пожилых родственников, успокаивая жаждущих пописать на исторические реликвии юных участников ритуала, лаясь с гаишниками и мучаясь с парковкой.

А вот настоящий знаток столицы никогда не поведет свою свадебную компашку в загазованный центр города к мнимому «нулевому меридиану». Кстати, оный проходит через Гринвич, а не через Воскресенские ворота, как, впрочем, не проходит через них и «нулевой километр автодорог России»; тот, правда, находится гораздо ближе Гринвича — у Центрального телеграфа.

Э, сестрицы, не надо на меня смотреть с таким подозрением во взгляде. К надписи «Туристы — лохи!», которая время от времени появляется на стене у «нулевого меридиана», я не имею никакого отношения!

Ответственно об этом заявляю во всеуслышание даже глухонемых! И клянусь в том здоровьем глубокоуважаемого П.П. Прушкина. Пусть он подохнет от голода, заблудившись в гроте «Руины» Александровского сада, ежели я хотя бы капельку вру!..

Так вот, настоящий, полноценный, образованный, коренной, белый москвич-гетеросексуал поведет свою братву на свежий воздух Воробьевых гор. Оттуда можно хоть целый день любоваться городом и никто с тебя не сдерет ни копейки штрафа и не сопрет сумочку у зазевавшейся подружки невесты.

Вот и Хорькофф со своей молодой невестой Динарой — все из себя такие красивые в смокинге и подвенечном платье — после бракосочетания направились погожим летним днем не в прокуренный кабак, не в свадебное путешествие с гостиничными клопами и затоплением круизного лайнера посреди изумительной красоты скал, а на смотровую площадку Воробьевых гор.

Новобрачных сопровождала традиционная во всем христианском мире пьяная толпа из друзей, родителей, родственников, знакомых и еще каких-то неизвестно откуда взявшихся типов, которым даже самый наивный и беспечный прибалтийский фермер не рискнул бы доверить охрану покосившегося сарая с проржавевшими насквозь широкозахватными сенокосилками конструкции лауреата Сталинской премии товарища Волкова, произведенными на Люберецком заводе сельскохозяйственного машиностроения в 1949 году.

Шестипунктная программа этих народных гуляний, под конец которых уже мало кто обращал внимание на молодоженов, прошла в штатном режиме.

Первый пункт: проехались на фуникулере, гомоня и бросая вниз пустые бутылки из-под стремительно расходуемого шампанского. Второй пункт: дали волю сидящим в клетках голубям. При этом почему-то вместо оттертого от невесты на задний план Хорькоффа в небо его птичку запустили нанятые в цирке лилипуты шаромыжного вида.

Третий пункт: выпили и закусили на лужайке возле двухсотлетних дубов.

Четвертый пункт: разняли дерущихся гостей. Разнимали вяло, следуя всегда сбывающейся народной примете: свадьба без драки — к скорому разводу.

Пятый пункт: подняли упавших дружков жениха, которые совсем скисли после коктейля из виски с коньяком и датского пива «Gavno», закупленного в Копенгагене по приколу. (Почему-то это пиво приобрело огромную популярность среди продвинутых москвичей и без него не проходит ни одна достойная пьянка.) Дружков не просто поднимали, а говорили им всякие мудрые слова. Мол, современная молодежь ни хрена пить не умеет. Тьфу, а не молодежь! На третьем литре — уже в осадок, это ж позор какой! А вот раньше-то, бывало, после второго ведра самогонки только и просыпались по-настоящему да вприсядку плясать шли. А ныне?