Джанин Фрост - На полпути к могиле

— Ты не спрашивала.

Первое, что пришло мне в голову, — счесть это пустой отговоркой и разозлиться. Я уже открыла рот, чтобы выпалить какую-нибудь колкость, но, вопреки обыкновению, поразмыслила и оставила ее при себе.

— Пожалуй, так.

Он мог бы опуститься до моего уровня и напомнить, что меня интересовал единственный вопрос: как убивать вампиров. Что их культура, вера, ценности и традиции меня совершенно не заботили, разве что могли пригодиться для более эффективной охоты. Мне вдруг стало страшно. Я уже мыслю как убийца, это в двадцать два года-то! Когда я успела стать такой равнодушной?

— Как это вышло? — тихо спросила я. — Откуда пошли вампиры?

Кости готов был улыбнуться.

— Тебе эволюционную теорию или божественную?

Я на секунду задумалась.

— Божественную. Я верующая.

Наши ноги отбивали стаккато по ступеням, а говорил он негромко. На лестницах всегда гулкое эхо, и хотя час был уже поздний, ни к чему было загадывать загадки постояльцам, могущим нас случайно подслушать.

— Мы пошли от двух братьев, которые вели разный образ жизни, и один из них позавидовал другому. Так позавидовал, что стал первым убийцей на земле. Каин убил Авеля, и Бог изгнал его, но прежде отметил клеймом, отличавшим его от всех иных творений.

— Бытие, глава четвертая, — вздохнула я. — Мама заставляла меня изучать Библию.

— О том, что было дальше, в Библии не написано, — продолжал он, по своему обыкновению искоса поглядывая на меня. — «Клеймо» преобразило его в не-умершего. В наказание за кровопролитие он обречен был всю оставшуюся жизнь пить кровь. Впоследствии Каин раскаялся в убийстве брата и создал собственный народ, существовавший на окраине отвергнувшего его общества. Дети, которых он «породил», были вампирами, и от них пошли новые того же рода, и так далее. Конечно, от гуля ты услышала бы другую версию легенды. Они рассказывают, будто Каин стал не вампиром, а упырем. Споры о том, кто был первым, не утихают с давних пор, но разрешить их мог бы только сам Каин, а его здесь нет.

— А он куда делся?

— Стал Верховным Божеством нежити. Присматривает за своими детьми из тени. Кто знает, существует ли он на самом деле? Или Бог решил, что он оплатил свой долг и забрал его к себе?

Я задумалась. Кости придержал шаг.

— Думаешь, это доказывает, что твоя мама права? — подколол он. — Что все мы — убийцы? Потомки первого в мире убийцы — если не придерживаться теории, что вампиры и упыри — случайная эволюционная мутация.

Я не отставала от него. Двенадцатый этаж… одиннадцатый… десятый…

— Моему первому предку тоже досталось за его дела — наконец решила я, пожимая плечами. — После той истории с яблоком осуждать других не приходится.

Он рассмеялся — и я вдруг оказалась в его объятиях, не успев дотянуться ногой до следующей ступеньки. Он впился губами в мой рот, выпил дыхание, и тот же внутренний импульс, что подталкивал меня безумствовать в номере наверху, овладел мной. Руки сами обхватили его за шею, ноги сжали его бока, и я целовала его так, словно одним усилием воли могла стереть память о женщинах, что были до меня.

Треснула ткань. За спиной у меня оказалась стена, а мгновение спустя он вошел в меня.

Я цеплялась за него, впиваясь ногтями в спину в нарастающей страсти, прижавшись губами к его шее, чтобы заглушить рвущийся наружу крик. Он стонал мне в щеку, свободная рука зарылась мне в волосы, он двигался быстрее, уходил глубже. В нем не было нежности, да я и не нуждалась в ней, нас обоих соединила необузданная страсть.

Все во мне внезапно скрутилось в узел и тут же расплылось потоком восторга, хлынувшего в каждую частицу тела. Кости тоже вскрикнул и спустя несколько потрясающих минут расслабил объятия.

Скрип двери, ах… и он рявкнул:

— Уходи, ты ничего не видел.

Дверь захлопнулась. Только теперь туман рассеялся и меня захлестнула волна стыда.

— Господи, да что же это со мной делается?

Я оттолкнула его, и он поставил меня на ноги, по целовав напоследок.

— На мой взгляд, все в полном порядке.

Джинсы у меня лопнули от молнии до бедер. Тот, кто пытался выйти на лестницу, давно скрылся, но я все равно скорчилась от неловкости. Хорошенькое зрелище ему представилось! И кто-то кого-то еще называл шлюхой? Ханжа!

— Сперва я при всех тебя лапала, потом чуть не продырявила нашу потенциальную Иуду и в довершение всего насилую тебя на лестничной площадке! И я еще думала, что ты слишком груб с Тимми! Ты вправе требовать извинений.

Кости хмыкнул, снял с себя куртку и набросил мне на плечи. Хоть дыру на штанах прикрыл. Его одежда уцелела. Он ведь и сам никогда не носил трусов, так что ему только молнию дернуть…

— Ты меня не насиловала, и я никогда не стану требовать извинений за нынешний вечер. Ни за одну минуту. Если на то пошло, я чувствую облегчение.

— Облегчение? — Я оглядела передок его брюк. — Ну, можно и так выразиться.

— Не то… — Опять веселый смешок. — Хотя и это тоже. Знаешь, как ты себя вела? Как вампир. Мы собственники, все до единого. Потому-то я и реагировал так остро, когда Тимми пялился на тебя взглядом влюбленного теляти. А когда ты точно так же накинулась на Франческу, я убедился… что ты считаешь меня своим. Я ведь не знал, как ты ко мне относишься, Котенок. Надеялся, что видишь во мне не просто партнера и внешнюю привлекательность. Так что, хотя можешь поверить, что она тебе не соперница, но я с эгоистичным удовольствием наблюдал, как глубоко тебя это задело.

Я молча уставилась на него. Мне многое хотелось ему сказать. Вроде: «Как ты мог подумать, что мне нужно только твое тело?», или «Ты разве не понимаешь, но ты — мой лучший друг?», или, в конце концов, «Кости, я люблю…»

— Пора нам отсюда убираться, — струсив, пробормотала я. — Пока тебе не пришлось еще на кого-нибудь сверкать зелеными глазами, чтобы он не бросился за полицией.

Он улыбнулся, и может, моя вина в том, что улыбка вышла малость грустноватой.

— Все нормально, Котенок. Я ничего не требую. Можешь не дергаться.

Я взяла его за руку, не заботясь о разнице в температуре, и до смерти перепугалась, что меня это больше не волнует.

— А ты и в самом деле мой? — не удержалась я.

Холодные пальцы ласково сжали мою ладонь.

— Конечно, твой.

Мои пальцы сжались гораздо крепче. Очень рада.

19

Часы дробили одиннадцать, и Кэт — охотница за вампирами собралась на охоту, хотя мое охотничье снаряжение и составлял лишь лифчик, завитые волосы и короткое платье. Да, работа грязная, но я ее выполню. Сюда, сюда, кровопийцы! Бар открыт!